Странное путешествие мистера Долдри - Марк Леви

— Резонно. Если вы спрашиваете, какие мужчины ей нравятся, то я понятия не имею. Для начала попытайтесь представить полную противоположность мне. Давайте обсудим ваше вознаграждение, чтобы я решил, нанимаю я вас или нет.

Джан пристально посмотрел на Долдри:

— Извините, но я не награждаюсь.

— Все еще хуже, чем я боялся, — пробормотал себе под нос Долдри и продолжал: — Я имею в виду ваш гонорар.

Джан снова воззрился на Долдри. Потом достал карандаш из внутреннего кармана, оторвал уголок бумажной скатерти, нацарапал цифры и подвинул бумажку к Долдри. Тот, увидев сумму, вернул бумажку Джану:

— Ваша цена неприемлема.

— Ваша просьба за пределами стандартной нормальности.

— Не будем преувеличивать!

— Вы сказали, что деньги вам непривлекательны, а делаете как урожденный торговец.

Долдри снова взял бумажку, еще раз взглянул на сумму, поворчал и, сунув ее в карман, протянул Джану руку.

— Ладно, договорились. Но я оплачу расходы, только когда дело будет сделано.

— Договор как уговор, — сказал Джан, пожимая руку Долдри. — Я разыщу вам этого предсказанного мужчину в момент, когда понадобится, потому что, если я хорошо понял ваш слишком сложный ум, у вас должны быть другие встречи, чтобы предсказание совершилось.

Официант наконец принес завтрак, о котором мечтал Долдри.

— То, что нужно, — сказал он, с удовольствием взирая на яичницу, — я вас нанимаю. Сегодня я представлю вас этой женщине как гида-переводчика.

— Этот титул очень гармонирует с моей личностью, — великодушно улыбнулся Джан.

Затем он встал, попрощался с Долдри, но, прежде чем уйти, обернулся:

— Может получиться, что вы заплатите мне зря, а может случиться, что эта предсказалка имеет большую силу ясновидения, и вы ошибаетесь, когда не верите.

— Это вы к чему?

— К тому, что я человек, практикующий честность. Кто вам говорил, что я не второй человек из тех шести, о которых сказала ваша гадалка? И разве не судьба так придумала, чтобы наши дороги пересеклись?

С этими словами Джан удалился.

Долдри задумчиво проследил за ним взглядом, пока тот не перешел улицу и не вскочил в трамвай. Потом отодвинул тарелку, попросил счет, заплатил и покинул кондитерскую «Лебон».

Он решил вернуться пешком. Войдя в отель, он заметил Алису, сидевшую в баре с английской газетой. Долдри подошел к ней.

— Где вы были? — спросила она, увидев его. — Я звонила вам в номер, никто не ответил. Потом дежурная сказала, что вы ушли. Могли бы оставить мне записку, я же волновалась.

— Приятно слышать, но я просто ходил гулять. Хотелось подышать воздухом, а будить вас не хотелось.

— Я почти не спала. Закажите что-нибудь, мне нужно с вами поговорить, — твердо сказала Алиса.

— Прекрасно, мне как раз пить хочется, и я тоже должен вам кое-что сообщить, — ответил Долдри.

— Тогда сначала вы скажите, — предложила Алиса.

— Нет, давайте вы. Хотя ладно, давайте я. Я подумал над вашим вчерашним предложением и согласен нанять гида.

— Я же предлагала как раз не брать гида! — возразила Алиса.

— Как странно, наверное, я плохо понял. Не важно, мы сэкономим драгоценное время. Я подумал, что ехать сейчас за город смысла нет, пора цветения еще не настала. А гид мог бы легко отвезти нас к лучшим парфюмерам города. Их работа могла бы вас вдохновить.

Алиса слегка растерялась, она почувствовала себя в долгу перед Долдри за его хлопоты.

— Ну если так на это смотреть, то идея хорошая.

— Очень рад, что вам понравилось. Я попрошу администратора устроить нам встречу с гидом после полудня. Теперь ваша очередь: что вы хотели сказать?

— Да так, пустяки, — ответила Алиса.

— Вам, наверное, спать было неудобно? По-моему, матрас слишком мягкий, я как будто на куске масла спал. Могу попросить, чтобы нас переселили в другой номер.

— Да нет, кровать ни при чем.

— Опять приснился кошмар?

— Нет, — соврала Алиса. — Просто обстановка необычная, я привыкну.

— Вам бы надо пойти отдохнуть. Надеюсь, после обеда мы начнем поиски, вы должны быть в форме.

Но у Алисы были свои планы, отдыхать она не хотела. Она спросила Долдри, не против ли он, пока нет гида, снова сходить на ту улицу, куда они свернули вчера.

— Я уже не помню, как туда идти, но можно попробовать, — согласился Долдри.

Алиса прекрасно помнила дорогу. Выйдя из отеля, она уверенно повела за собой своего спутника.

— Пришли, — сказала она, заметив большой дом, ненадежные консоли которого опасно кренились, грозя обрушиться на дорогу.

— В детстве я часами разглядывал фасады домов, воображая, что происходит за их стенами, — сказал Долдри. — Не знаю почему, но жизнь других меня завораживала, я хотел знать, похожа она на мою или от нее отличается. Я пытался представить, как живут такие же дети, как я, как они играют и все разбрасывают по дому, который с годами станет для них центром вселенной. Вечером, глядя на освещенные окна, я представлял себе званые ужины, праздники. Похоже, в этом доме давно никто не живет, раз он в таком запустении. Что стало с его обитателями? Почему они его покинули?

— Мы играли почти в одни и те же игры, — сказала Алиса. — Помню, когда я была маленькой, в доме напротив жила пара, за которой я наблюдала из окна своей комнаты. Муж всегда возвращался в шесть вечера, когда я начинала делать уроки. Мне было видно, как он снимает в гостиной пальто и шляпу и усаживается в кресло. Жена приносила ему аперитив и забирала пальто и шляпу. Он разворачивал газету и читал до тех пор, пока меня не звали ужинать. Когда я возвращалась к себе, шторы в окне напротив были задернуты. Я ненавидела этого типа, который принимал заботу жены, не говоря ей ни слова. Однажды, когда мы с мамой гуляли, я увидела, что он идет нам навстречу. Чем ближе он подходил, тем сильнее у меня колотилось сердце. Он поравнялся с нами и остановился поздороваться. Широко улыбнулся, как будто хотел сказать: «А, это ты, маленькая нахалка, шпионишь за мной из окна, думаешь, я ничего не заметил?» Я была уверена, что он проболтается, и мне стало еще страшнее. И я не поздоровалась с ним и не улыбнулась, а только потянула мать за руку. Она упрекнула меня в невежливости. Я спросила, знает ли она его. Она ответила, что я не только невежлива, но и невнимательна. Он держал бакалейную лавку на углу. Я постоянно ходила мимо и даже заходила туда, но за прилавком стояла молодая женщина. Это его дочь, сказала мне мама, она работает вместе с отцом и ухаживает за ним с тех пор, как он овдовел. По моему самолюбию был нанесен чувствительный удар, ведь я считала себя королевой шпионов…

— Когда воображение сталкивается с реальностью, иногда это может ранить, — сказал Долдри. — Я всегда думал, что молоденькая служанка моих родителей в меня влюблена, мне казалось, все доказательства налицо. А на самом деле она любила мою старшую сестру. Сестра сочиняла стихи, и служанка тайком их читала. У них был бурный роман, о котором никто не знал. Чтобы скрыть эту непристойную идиллию, служанка притворялась, будто увлечена мной.