Рай на заказ - Бернард Вербер

Мадлен промолчала.

– У меня складывается впечатление, что вы движетесь по кругу. Если у вас нет никаких идей, бросьте эти опыты. Никто вас не заставляет их проводить. Иногда лучше отступиться, чем упорствовать, совершая новые ошибки.

Мадлен повернулась к профессору спиной и принялась делать пометки на листке с цифрами.

– Та-а-ак... Пифагор. Кто следующий? Кого еще из благородных ученых вы прикончите? Лавуазье, который сказал: «Ничто не возникает ниоткуда, ничто не исчезает в никуда, все переходит из одного в другое»?

Мадлен вновь ничего не ответила.

– Я говорю серьезно, госпожа Валлемберг. Если будете продолжать в том же духе, нам, скорее всего, придется отказаться от ваших услуг. Вы систематически опаздываете, не делитесь с коллегами информацией о ходе вашей работы... Так больше не может продолжаться. Если не возражаете, я выпущу этих бедных животных на свободу. Чем гибнуть понапрасну, пусть лучше радуются жизни, пока их не слопает кошка.

Мадлен молча вышла из лаборатории.

«Мерзавец! Мер-р-рзавец!» – твердил попугай.

Карина Валлемберг закурила небольшую сигару, вставленную в длинный мундштук, и задумалась. Мадлен налила себе текилы с грейпфрутовым соком и с ногами забралась в подвешенное к кронштейну кресло-яйцо.

Карина выпустила колечко дыма:

– Переключись на самок.

– Что, прости?!

– Я говорю о твоих экспериментах. Возьми самок мышей. Я уверена, что они могут выдержать более высокий уровень радиации, чем самцы. Ты говоришь, что тебе не удалось преодолеть проклятую отметку – девять баллов. Используя самок, ты наверняка сумеешь получить двенадцать, а то и все тринадцать или четырнадцать. Я почти уверена.

– Почему ты так думаешь?

– В животном мире самки, как правило, живут дольше самцов, хотя это объясняется только тем, что их кровь очищается во время менструаций...

Мадлен оттолкнулась от пола, и кресло-яйцо стало вращаться вокруг своей оси. Теперь девушка то исчезала, то вновь появлялась перед матерью.

– Мама, чтобы результаты опытов выглядели убедительно, мне нужно получить восемнадцать баллов из двадцати. Не меньше, иначе все бесполезно.

Карина медленно затянулась, словно ища подкрепления своим мыслям:

– Я убеждена, что у природы есть решение этой проблемы. И оно связано с самками.

– Мама, прошу тебя, хватит смотреть на мир через призму взаимоотношения полов.

– Но именно это и заставляет его вертеться.

– Этим ты мне не поможешь!

– Вспомни о сообществах живых организмов, которые существуют на планете дольше других. Об осах, пчелах, муравьях. Все это сообщества самок. Самцы – трутни в улье и «цари» в муравейнике – востребованы только для воспроизводства, а потом погибают.

– Это же насекомые, мама! А не млекопитающие!

– Это общественные животные, то есть стадные, как и мы. Их города похожи на наши мегаполисы. У них есть улицы, проспекты, разделение труда, армии, сельское хозяйство.

– Мам, это просто мелкие насекомые!

– Нет. Это создания, обитающие в городах. Никогда не суди о животном по его размерам. Эти насекомые – вполне разумные существа, решающие проблемы, во многом похожие на наши. Естественно, на своем уровне. Ульи. Муравейники. Гнезда с миллионами особей, ведущих общественную жизнь, устроенную по определенным законам. В ходе эволюции они избрали стратегию выживания, которая выражена формулой: «только самки».

– Я... Я считаю, что это ничего не доказывает.

– О, напротив. Муравьи живут на Земле сто миллионов лет. А человечество – не более трех. Ты что-нибудь об этом слышала? Сначала у муравьев существовало равенство между полами, но со временем матриархат победил.

– Откуда это известно?

– До наших дней сохранились примитивные виды муравьев, которые живут группами по два десятка особей. Это своего рода семьи, в которых примерно поровну самцов и самок. Но это очень отсталые виды. Они не умеют выращивать растения или разводить живых существ на корм, как обитатели больших муравейников. Это охотники-собиратели. Можно сказать, что это доисторические муравьи!

– Мама!

– Это означает, что стратегия «только самки» – разумный выбор, самое современное решение, найденное природой, чтобы обеспечить успешную эволюцию вида.

– Нельзя сравнивать людей с насекомыми!

– Это почему? Хочу тебе напомнить, что сообщества самок приспособились к самым разным климатическим условиям, ко всем болезням и ко всем хищникам. В Хиросиме только муравьи оказались невосприимчивы к радиации. Это должно быть интересно тебе – специалисту в области сопротивления облучению, не так ли?

Мадлен перестала крутиться в кресле-яйце:

– Ты уверена?

– Абсолютно. Странно, что ты не читала об этом в статьях энтомологов.

В этот момент попугай решил привлечь к себе внимание: «Только самки! Только самки!»

Мадлен залпом допила текилу. Карина отложила мундштук и направилась к книжному шкафу в гостиной, на полках которого выстроились в ряд толстые пронумерованные папки. Потратив некоторое время на поиски, она вытащила наконец одну из самых объемистых папок и жестом пригласила дочь сесть рядом за огромный стол:

– Это моя докторская диссертация.

Мадлен открыла первую страницу и прочитала заглавие:

«Диссертация госпожи Карины Валлемберг. LEPIDODACTYLUS LUGUBRIS[35]: решение, обусловленное эволюцией».

– Ты сейчас скажешь, что уже читала это, но я уверена – ты лишь бегло просмотрела этот текст. Поэтому специально для тебя я кратко изложу основные тезисы. Когда мне было двадцать три года, я отправилась на Филиппины, чтобы рассказать миру о чуде, связанном с этой симпатичной маленькой ящерицей.

– С Lepidodactylus lugubris?

– Да, именно с ней.

Карина перевернула страницу и показала дочери фотографию ящерицы с вытянутой головкой и круглыми глазами навыкате.

– Ее еще называют гекконом, – заметила Мадлен.

– Браво. Lepidodactylus lugubris – это небольшая ящерица семейства гекконов, которая встречается на Филиппинах, в Австралии и на островах Тихого океана.

– Она отвратительна.

– А я считаю, что она очень красива.

– Рептилии меня никогда не интересовали.

– Но эта – нечто действительно особенное. Необыкновенное. Время от времени особей этого вида уносит ураганом и забрасывает на пустынные острова, которых в Тихом океане тысячи. Если в таком положении оказывается самец, на этом все и заканчивалось. Он просто подыхает. Но если речь идет о самке...