Когда рассеется туман - Кейт Мортон

Я кивнула.

— Да, мисс.

Сердце под пальто виновато колотилось о книгу. Ханна ослабила ярко-голубой шарф, в темноте забелела ее нежная шея.

— Это ведь ты однажды спасла нас от казни сентиментальными стихами.

— Да, мисс.

Она глянула на улицу, где ледяной ветер играл струями дождя со снегом, и невольно поежилась.

— Ну и утречко.

— Да, мисс.

— Я бы носу из дома не высунула в такую погоду, — продолжала Ханна, глядя на меня, — если бы не назначенный давным-давно урок музыки.

— Я бы тоже, мисс, — отвечала я, — если бы не поручение миссис Таунсенд. Сладости. Для новогоднего обеда.

Ханна поглядела на мои пустые руки, потом на дверь за спиной.

— Неподходящее место для покупки сладостей.

Я посмотрела туда же. Табличка гласила: «Мисс Дав. Курсы секретарей». Надо было срочно что-то сочинить — что угодно, лишь бы оправдать свое пребывание у этой двери. Что угодно, кроме правды. Я не могу рассказать про книгу. Мистер Гамильтон строго-настрого запрещает постороннее чтение. Что же придумать? Если Ханна расскажет леди Вайолет, что я без разрешения хожу на курсы, я рискую потерять работу.

Прежде чем я успела хоть что-нибудь изобрести, Ханна кашлянула и завертела в руках сверток в коричневой бумаге.

— Что ж… — сказала она, слова повисли между нами в воздухе.

Я сжалась, готовясь принять обвинения.

Ханна переступила с ноги на ногу, вздернула подбородок, посмотрела мне прямо в глаза и, помолчав секунду, решительно заявила:

— Что ж, Грейс. Похоже, у нас обеих есть секреты.

Ее слова ошеломили меня, я даже не нашлась, что ответить. Перепуганная встречей, я никак не могла сообразить, что Ханна находится в том же положении. Я сглотнула, прижимая к себе недозволенный объемный груз.

— Мисс…

Ханна кивнула и порывисто схватила меня за руку, смутив еще больше.

— Поздравляю тебя, Грейс.

— Поздравляете, мисс?

— Да, — жарко сказала она. — Я знаю, что ты прячешь под пальто.

— Мисс…

— Знаю, потому что у меня в руках то же самое. — Пытаясь подавить восторженную улыбку, она взмахнула свертком. — Это вовсе не ноты, Грейс.

— Да что вы, мисс!

— И я пришла не на урок музыки. — Она широко раскрыла глаза. — Брать уроки для собственного удовольствия. И это в такое время! Можешь себе представить?

Совершенно сбитая с толку, я помотала головой. Ханна заговорщически наклонилась ко мне.

— Что тебе больше нравится? Машинопись или стенография?

— Не знаю, мисс.

Она кивнула.

— Ты права, тут глупо говорить о предпочтениях. И то и другое очень важно. — Она помолчала, улыбаясь. — И все-таки у меня душа лежит к стенографии. Есть в ней что-то волнующее. Как будто…

— Как будто тайный шифр? — подсказала я, вспомнив китайскую шкатулку.

— Да, — засияла Ханна. — Именно. Тайный шифр. Загадка.

— Да, мисс.

Ханна выпрямилась и кивнула на дверь.

— Мне надо идти. Мисс Дав уже ждет, не стоит опаздывать. Сама знаешь, как она злится, если придешь не вовремя.

Я сделала реверанс и ступила из-под навеса на улицу.

— Грейс!

Я обернулась, моргая от уличного света.

— Да, мисс?

Ханна поднесла к губам палец.

— У нас теперь общий секрет.

Я кивнула, и мы обменялись понимающими взглядами. Потом полностью успокоенная Ханна улыбнулась и исчезла за черной дверью секретарских курсов мисс Дав.

* * *

Тридцать первого декабря, в последние минуты уходящего года, все слуги собрались в кухне вокруг стола — встретить Новый год. Лорд Эшбери позволил нам открыть бутылку шампанского и две бутылки пива, а миссис Таунсенд извлекла из истощенного войной буфета что-то вроде угощения. Все зашикали друг на друга, когда стрелки подошли к двенадцати, и радостно закричали, когда забили часы. Под руководством мистера Гамильтона мы дружно исполнили гимн «Доброе старое время», а потом разговор, понятное дело, зашел о планах на год. Не успела Кэти торжественно пообещать нам не таскать пироги из кладовки, как всех огорошил Альфред.

— Меня взяли в армию, — объявил он. — Я ухожу на фронт.

Я затаила дыхание, остальные тоже примолкли, ожидая реакции мистера Гамильтона.

— Что ж, — с натянутой улыбкой ответил наконец тот, — это похвальное стремление, Альфред, и я поговорю о твоих планах с хозяином, но, должен сказать, не верю, что он согласится тебя отпустить.

Альфред переглотнул.

— Спасибо, мистер Гамильтон. Вам не стоит стараться. — Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Я уже говорил с хозяином. Когда он приезжал из Лондона. Он сказал, что я совершенно прав, и пожелал мне удачи.

Мистер Гамильтон пытался переварить услышанное. В его глазах ясно читалось все, что он думал о предательстве Альфреда.

— Ну конечно… совершенно прав.

— Я ухожу в марте, — осторожно продолжал Альфред. — Сперва еду в лагерь для новобранцев.

— А потом — наконец обретя голос, спросила миссис Таунсенд.

— Потом… — Альфред не смог сдержать торжествующей ухмылки. — Потом, скорее всего, во Францию.

— В таком случае, — пытаясь взять себя в руки, процедил мистер Гамильтон, — я предлагаю тост. — Он встал и высоко поднял бокал, мы сделали то же самое. — За Альфреда. Чтобы он вернулся к нам таким же здоровым и веселым, как сейчас.

— Точно-точно, — поддержала миссис Таунсенд, не в силах скрыть распиравшей ее гордости. — И чем скорее, тем лучше.

— Нет уж, миссис Ти, — усмехнулся Альфред. — Я хочу испытать себя в бою и стать настоящим мужчиной.

— Ты уж береги себя, мой мальчик, — сказала миссис Таунсенд, ее повлажневшие глаза заблестели.

Пока все заново наполняли бокалы, Альфред повернулся ко мне:

— Иду защищать страну, Грейс. Выполняю свой долг.

Я кивнула, не зная, как объяснить ему, что никогда не считала его трусом.

— Напишешь мне, Грейси? Обещай!

— Конечно, — снова кивнула я.

Альфред улыбнулся, и я почувствовала, как теплеют мои щеки.

— Раз уж мы празднуем, — Нэнси постучала по своему бокалу, требуя тишины, — так уж и я объявлю свои новости.

— Неужели замуж выходишь? — проблеяла Кэти.

— Нет, конечно, — окрысилась Нэнси.

— Тогда что? — спросила миссис Таунсенд. — Только не говори, что ты тоже нас бросаешь! Я этого не переживу.