Рейдер - Павел Астахов

Вспомнив о Любе, Павлов тяжело вздохнул. Он развелся с женой, практически не пожив с нею. Пока учился в Академии КГБ, Артем как-то не придавал значения тому, что женился на дочери начальника. Но выпуск пришелся на самый путч, и когда он, трезво пораскинув мозгами, подал на увольнение – пока еще можно, без поражения в правах, тесть счел это едва ли не предательством Родины, а своего зятя – достойным «показательной» посадки. Чтоб другим неповадно было.

Артем рассмеялся и отчаянно загремел посудой, которая после визита незваных гостей тоже оказалась сдвинутой со своих привычных мест и разбросанной по столу и по полу.

«И где же турка? Ага… в мойке…»

Сажать вчерашнего курсанта оказалось просто не за что, но целеустремленный Любин папашка умел достигать поставленных целей, и житья не стало, а брак не спас даже подрастающий Антошка. И тогда они с Любой поговорили, трезво взвесили все, что потеряно, и то немногое, что осталось, и решили двигаться по разным траекториям.

– Я что-то не пойму… – послышался Настин голос, словно она прочитала его мысли, – ты женат?

«Альбом увидела…» – понял Артем. После прихода нежданных «гостей» многие вещи переместились по квартире совершенно непредсказуемо.

– Был. – Артем зажег газ и налил воду. – Люба с Антохой живет в Кембридже, под Лондоном, преподает русский язык и литературу. Ну, а сын уже учится в университете… на историческом.

Вопреки обыкновению, они сумели сохранить нормальные отношения.

Сзади неслышно подошла Настя:

– Обожаю смотреть, как мужики готовят. Что-то есть в этом первобытное, настоящее. Мужчина-добытчик кормит свою женщину.

«Свою женщину?!» – мысленно охнул он, однако от комментариев воздержался. Все выдавало в Насте цельную, горячую и страстную натуру, но как же она была непредсказуема и своевольна!

Будь она хоть немного попроще, Артем с ходу предложил бы ей, к примеру, принять ванну… перед кофе. Он так и видел эту картину: Настя осваивается в его ванной комнате. Сначала был бы слышен плеск и ее нежное мурлыканье какой-то незатейливой песенки. А потом она запустила бы гидромассажный агрегат, и пол старенькой арбатской квартирки закачался бы под вибрацией итальянского сантехнического чуда.

Артем рассмеялся.

– Вам смешно? – поинтересовалась Настя.

– Нет-нет, не обращайте внимания, – отмахнулся Артем и засыпал кофе.

Но мысли были только о том, как она могла бы выглядеть принимающей гидромассаж. Он сам не пользовался этим агрегатом, так как, во-первых, мылся быстро и под душем, а во-вторых, когда он его купил и решил испробовать, к нему сбежалось полподъезда соседей с резонным указанием на то, что дом вот-вот развалится. Понятно, что Артем уступил: цена покоя в доме была для него куда как выше этой игрушки. Но если бы речь шла о такой даме, как Настя, он спустил бы с лестницы всякого, кто посмел бы посягнуть на спа-процедуры прекрасной гостьи.

– Пойду освобожу хотя бы один столик, – хмыкнула Настя.

Артем кивнул и продолжил колдовать, раскладывая на прозрачной тарелке захваченные по дороге в ресторане пирожные, но соблазнительные видения уже не отпускали. Вот она стоит в ванной, наклонившись над водой. А вот она смеется, обнажая красивые зубки и отбрасывая назад пышные волосы, волнами спадающие на ее лицо. И от этого возникала порядком подзабытая дрожь и сладостное томление от предчувствия чего-то секретного и невероятно соблазнительного. А потом бы с ней что-нибудь произошло… Артем снял турку с огня… ну, к примеру, она – Венера, рожденная из пены морской, – начала бы тонуть в этой самой пене, и он бы ворвался, подхватил судорожно цепляющуюся за него девушку и силой вырвал ее из пенных оков. Поднял, прижал бы к себе и стремительно понес в спальню…

– Я газету на стеклянный столик постелила… – прервала его мечтания гостья. – Вы не в обиде за прессу?

– Не в обиде, – отозвался Артем и разлил кофе по чашечкам.

«Вот что бы я сказал твоим родителям и милиции? – нежно спросил бы он. – Представляешь заголовки завтрашних газет? «Адвокат Павлов утопил любовницу!» Или еще лучше: «Мыльная трагедия адвоката Павлова…»

А потом бы Артем обернул ее шелковым одеялом, подаренным мамой к Новому году. Набитое непряденым шелком, оно и впрямь было необыкновенным – в жару охлаждало, а в холод – согревало.

– И где обещанный кофе? – донеслось из комнаты.

Артем улыбнулся, подхватил чашечки и двинулся навстречу своей мечте.

– Скажите, Настя, вы никогда не чувствовали, как трагично несовпадение реалий и мечты?

Гостья изогнула изящную бровь.

– Каждая девушка это чувствует. Но ни одна вам в этом не признается.

Артем рассмеялся, и почти сразу засмеялась и она. Стало совершенно ясно, что здесь все взрослые, а потому все прекрасно понимают.