Ведьма с Портобелло - Пауло Коэльо

Так трудно сохранять беспристрастность,рассказывая историю, начавшуюся с восхищения и окончившуюся горькой досадой. Новсе же я попробую, я честно постараюсь описать Афину, которую впервые увидела вквартире на Виктория-стрит. Она в ту пору только вернулась из Дубая – сденьгами и с желанием поделиться всем, что познала относительно секретов магии.На этот раз она провела на Ближнем Востоке всего четыре месяца: продалаземель­ные участки под застройку– там должны были возвести два огромныхсупермаркета, – получила такие комиссионные, которых, по ее расчетам, должнобыло хватить ей с сыном года на три безбедной жизни. К профессии риэлтера онамогла вернуться в любой момент? а пока собиралась жить сегодняшним днем,наслаждаться последними годами юности и учить других тому, что познала сама.

Меня она приняла не слишком приветливо:

– Чего вы хотите?

– Я – актриса, мы ставим пьесу о женском ликеБога. От одного моего приятеля-журналиста я узнала, что вы бывали и в пустыне,и на Балканах, общались с цыганами и можете меня проконсультировать.

– И вы хотите познать истину Великой Материвсего лишь ради спектакля?

– А ради чего познавали ее вы?

Афина смерила меня взглядом и неожиданноулыбнулась:

– Вы правы. Это мне будет первым уроком: учитех, кто хочет учиться. И не важно, ради чего.

– Что-что? – переспросила я.

– Ничего.

– Театр начинался как священнодействие. Онвозник в Греции с празднеств в честь Диониса, бога вина и плодородия. Нопринято считать, что с тех далеких эпох люди получили ритуал, исполняя которыйпритворялись другими людьми и таким способом искали связь со священным.

– Спасибо. Второй урок.

– Не понимаю. Я пришла сюда учиться, а неучить. «Что она – смеется надо мной?» – не без раздражения подумала я.

– Моя защитница…

– Защитница?

– Не обращайте внимания, когда-нибудь я вамвсе объясню. Так вот, моя защитница говорила, что может научить чему-нибудьлишь в том случае, если ее, так сказать, спровоцируют. С тех пор как явернулась из Дубая, вы – первая, кто пришел, чтобы показать мне это. Теперь яуловила смысл ее слов.

Я объяснила, что, готовясь к роли, ужепобывала у нескольких учителей. Но не заметила в их наставлениях ничегоособенного – разве что чем больше я углубляюсь в материал, тем сильней онразжигает мое любопытство. И добавила, что люди, узнавая, какой теме будетпосвящен спектакль, слегка терялись и как будто сами не знали, чего хотят.

– По отношению к чему, например?

Например, к сексу. Где-то он был безоговорочнозапрещен. А где-то – не только разрешен, но и перерастал в настоящие оргии.Афина попросила рассказать об этом подробней, и я не могла понять – то ли онаменя испытывает, то ли и в самом деле не знает, что происходит.

Но прежде, чем я успела ответить, онапродолжила:

– Танцуя, вы испытываете вожделение?Чувствуете, что высвобождаете вокруг себя энергию? Случается ли так, что вы какбы перестаете быть самой собой?

Я не знала, что сказать на это. По правдеговоря, и на дискотеках, и в клубах, и в гостях танец всегда был проникнутчувственностью – мне нравилось дразнить мужчин, чувствовать на себе их жадныевзгляды, но по мере того, как вечеринка шла своим чередом, мне становилосьбезразлично, соблазняю ли я кого-нибудь или нет.