Арбитражный десант - Семен Данилюк

- Это приказ триумфатора? - хмыкнула Осипян. Почувствовала растерянность на другом конце провода. - Принимается, принимается. Вы министерство финансов на колени поставили. Так может ли противостоять слабая женщина? Только не поздновато ли будет?

- А что нам время, молодым-красивым? - разудало возразил Рублев.

Дверь кабинета открылась, и в нее вошла Инна.

- Я подъеду, - вполголоса произнес Рублев и спешно повесил трубку, отчего-то чувствуя себя нашалившим школьником. Дочь с удивлением заметила смущение на лице отца.

- О! Папахен! Какие-то тайные переговоры?

- Да что ты? Это я так, с друзьями. Поздравляют... А ты чего не с остальными?

- Там Андрюшка замутил ехать в "Метелицу".

- Это?..

- Казино знаменитое на Арбате. Олигарху стыдно не знать.

- Да какой я олигарх? Все деньги в этот банк зарыл. - Все?! - недоверчиво переспросила Инна. - Все! - подтвердил Иван Васильевич. - Ничего, лишний стимул стоять до конца. Как говорится, отступать некуда, позади - Москва. Встревоженный вид беременной дочери заставил Рублева пожалеть об откровенности:

- Ты только не волнуйся. Без наследства тебя не оставлю. Прорвемся. Сама-то чего в "Метелицу"-разметелицу эту не едешь?

- Не хочется, папуль.

- Тогда бери Игоря и - домой. Тебе сейчас одной лучше не оставаться. Он потянулся к телефону. Но Инна удержала руку: - Не стоит. Пусть развлечется с остальными. Их дело молодое. Она встретила недоумевающий взгляд отца и в обычной манере предупредила вопрос:

- У тебя нет оснований волноваться.

Рублев понял, что основания как раз есть. Но задавать вопросы дочери, когда та не желает отвечать, так же рискованно, как прыгать с высоты в воду. Мягкая, ласковая вода. Но неловкий прыжок и - обобьешься.

- Что ж. Я скажу водителю, чтоб тебя отвезли. У меня у самого еще кой-какие планы, - Рублев против воли зарделся. - По работе. Но в случае чего сразу звони - подъеду.

17.

Иван Васильевич через пустынную приемную зашел в кабинет директора фабрики и остановился в растерянности. Хрупкая женщина в белом платьице, стоя к нему спиной, нагнулась над пустым директорским столом с внешней стороны и пыталась дотянуться до ящика. Длинные волосы свисли вперед, на лицо, приоткрыв шейку. Напрягшаяся ножка на весу подрагивала.

Рублев не сразу сообразил, кто это. А сообразив, зарделся и неловко кашлянул.

Осипян вздрогнула и, кошкой изогнувшись, соскочила со стола.

- Как вы тихо вошли, - пробормотала она, теряясь под его взглядом. Виновато провела вдоль лица, то ли помолодевшего под воздействием косметики, то ли освещенного изнутри сиянием черных глазищ.

- Вы ж сами сказали, что куда-то пойдем. Я подумала...Но если Вы полагаете...

Потрясенный Рублев, не найдя, что ответить, лишь поднял вверх большой палец.

- А не слишком это чересчур? - Манана, увидев произведенное впечатление, кокетливо провела вдоль обтянутой платьицем фигурки. - Я его лет десять не надевала. Узковато. Да и, наверное, уже не по-возрасту. Ну, что Вы все меня разглядываете? Неприлично, да?

Она опустилась на стул. Рублев с перехваченным горлом подсел к ней. - Знаете, говорят, с возрастом люди мудреют. Я, например, думал, что разбираюсь в женщинах, - с озадаченным восхищением он помотал головой. - Так вот, оказывается, - ни в чем не разбираюсь.

С удивившим самого нахальством накрыл рукой ее ладошку.

Осипян сделала движение высвободиться, но ладонь оказалась плотно зажата. А выдергивать ее не хотелось.

- И что ж мы теперь с этим будем делать? - с не слишком удавшейся иронией дрогнувшим голосом произнесла она.

- Если б я знал.

Она покачала головой:

- Вы, кажется, хотели меня куда-то пригласить. Может, съездим в "Метелицу"? Там сегодня поет Понаровская. Мне, по правде, нравится.

- Да, конечно, - согласился Рублев. И тут же виновато сморщился. - Нельзя. В "Метелицу" нельзя. Туда сегодня мои поехали. Отмечать. Да и - в ресторан неоригинально. Что если, как в молодости, в киношку сгонять?! Сейчас такие широкоформатные есть. С поп-корном. Молодежь рвется.

- Рвется, - подтвердила Манана. - Потому и нельзя. Можем на моего сынулю нарваться.

- Дожили! - буркнул Рублев. - Остается только песочница. Они переглянулись и - расхохотались.

18.

Шестисотый "Мерседес" пересек Арбат через сплошную линию и требовательно загудел перед шлагбаумом автостоянки, принадлежащей казино "Метелица". Над крышей ярким пятном выделялось подсвеченное полотнище - "Сегодня для гостей казино поет Ирина Понаровская". Шлагбаум поднялся, машина подъехала к бордюру, и из нее вывалились три весельчака: Игорь Кичуй, Андрей Дерясин и Денис Лобанов. Всем было весело, чертовски весело! Особенно Дерясину. Всю дорогу от банка он безостановочно хохмил, чаще - не слишком удачно, и сам же хохотал, заставляя смеяться остальных. Ликование по поводу спасения банка было всеобщим. То, что прозревали они в мутном неверном тумане, внезапно обрело ясные, надежные контуры. Они не ошиблись. Они выстояли. Они достигли. Они не зря прожили эти тревожные месяцы. И потому любая, не больно-то удачная шутка Дерясина вызывала неумеренно-восторженную реакцию Кичуя. И даже обычно сдержанно-насмешливый Лобанов хохотал от души, - будто шлюзы открыл.

- Но Иван Васильевич-то каков оказался! - восклицал Дерясин. - Непокобелимый наш.

-Да! - важно соглашался Кичуй. - Красавец тестюха. А кто-то утверждал, что он на всю голову отмороженный.

- Был не прав, - охотно каялся Дерясин, подталкивая приятеля в бок. - А Холина! Холина какова! Вот кто крутеж завертел!

- Сильна! - соглашался Кичуй.

- И ты силен! - теперь Дерясину захотелось сказать приятное другу. - Встал насмерть, когда даже Керзон дристанул! И ведь получилось. Выходит, всё просчитал! Вот где голова, два уха! Что скажешь, Дэни?

- Удачно получилось, - соглашался Лобанов.

- Удачно! - разочарованный куцей реакцией, передразнил Дерясин. - Удача откликается тому, кто ее ищет. А мы искали. Да охватить хоть тебя!..

Охватить Лобанова он не успел. Машина остановилась, Андрей выскочил, опрометью кинулся к задней дверце, раскрыл и склонился в низком поклоне перед вылезающим Кичуем:

- Ваше высокоумие, дозвольте...

Кичуй величественно пошевелил пальцами, оперся на подставленную руку.

Он выбрался из машины, а Дерясин уже вновь заворковал, выпуская следом Лобанова:

- Ваша непробиваемость, - он вновь протянул ладонь.

- Ступай, ступай. Банкротам не подаю, - отмахнулся Денис.