Королева Камилла - Сью Таунсенд

– Страшно рады? – переспросила Камилла.

– Ну, я буду страшно рад повидать моего сына, – сказал Чарльз, внезапно рассердившись.

– Я не сомневаюсь в твоих чувствах, дорогой, – в голосе Камиллы послышались слезы, – но я сомневаюсь в форме выражения. «Страшно» звучит неуместно, нельзя ли выбросить «страшно»?

– Ты придираешься к грамматике, потому что хочешь отвлечь меня от того гнуснейшего факта, что ты сорок один год держала существование Грэма в секрете. Сорок один год лжи!

Лео подполз к Камилле и положил ей на колени свою большую голову. Камилла машинально принялась искать у него блох.

– Читай дальше, – сказала она. – Обещаю не перебивать.

Но Чарльз еще не остыл.

– Я тебя бесконечно люблю. Но я не стану выслушивать наставления по части английского языка от человека, который сдал только один базовый экзамен.

– Твоя первая жена и того не сдала! – завопила Камилла. – Все ее школьные достижения – это грамота за самую чистенькую морскую свинку.

Из‑за стены раздался крик Тони Тредголда:

– Морские свинки – жуткие засранцы! Их не так‑то просто содержать в чистоте.

Ругаться Чарльз и Камилла продолжили уже на пониженных тонах.

– Я закончил Кембридж! – сказал Чарльз. – У меня диплом!

Камилла высморкалась в уголок кухонного полотенца и сказала:

– Ты пишешь нашему сыну, я не могу не принять участия.

– Что ты хочешь добавить? – спросил Чарльз, занося ручку над новым листом писчей бумаги.

– Дорогой Грэм, – принялась диктовать Камилла. – Так горько было узнать о кончине твоих приемных родителей. Было бы славно встретиться с тобой, если ты сможешь к нам подъехать.

– «Подъехать!» – фыркнул Чарльз. – Будто он чертов таксист.

– А может, он и есть таксист, почем ты знаешь.

Камилла еще не забыла замечание о базовом экзамене. «Да стоило мне только захотеть, я бы легко поступила в университет», – ожесточенно подумала она. Но тусоваться с толпой гомонливых студентов – это совсем не ее стиль. Ни в Кембридже, ни в Оксфорде не держали конюшен и не практиковали охоту.

– Ладно, просто напиши ему, чтобы обратился за разовым пропуском, – сказала Камилла. – Я иду спать. Тоска! Фредди!

Она вышла из комнаты, не поцеловав Чарльза, но тот догнал жену на лестнице.

– Не будем ссориться, дорогая. Не позволим этому Грэму встать между нами.

По пятам за Камиллой Чарльз проследовал в спальню, где их ждала хорошо утоптанная тропа к прощению и примирению.

Когда их неистовое единение завершилось и Чарльз с Камиллой лежали в посткоитальной эйфории, собаки выползли из‑под кровати и Фредди проворчал:

– Я уж думал, он никогда не остановится.

– Так неловко, – подвизгнула Тоска.

– Кстати, эм – м… насчет секса… – продолжал Фредди. – За – За скоро придет в охоту. Ты не против, если я…

– Нет! – огрызнулась Тоска. – Покрой эту сучку увидишь, я и не почешусь.

– Я не моносучен. Тоска, – сказал Фредди. – Но по крайней мере, я тебя не обманываю.

Тоска отвернулась и пошла скрести дверь. Камилла отлепилась от Чарльза, встала с постели и отворила. Тоска сбежала по лестнице и легла под кухонным столом рядом с Лео.

– Я его бросила, – проскулила она.

Лео лизнул ее в морду:

– Это точно, птичка? А то все какие‑то дерганые из‑за канители с этим Грэмом.

– Нет, Лео, все точно, – сказала Тоска. – Он слишком уж часто тычет мне в лицо свой блудливый нос.

Лео прижал свой нос к Тоскиному и пропыхтел:

– И тебе все рано, что я дворняжка?

«Фу! До чего же вонючая у него пасть, – подумала Тоска, – придется с этим что‑то делать». Их отношения не длились и минуты, а она уже пыталась что‑то в нем изменить.

Утром Камилла с удивлением обнаружила Лео и Тоску на кухне, тесно прижавшихся друг к дружке. Перешагивая через них, она спросила:

– И давно вы такие приятели?

– Мы не приятели, а любовники! – гавкнул Лео.

Следом за Камиллой к завтраку спустился Фредди, увидел Лео с Тоской и набросился на соперника, норовя вцепиться ему в горло.

– Ты, вшивая дворняжка, это моя сука!

Чарльз спустился выяснить причину переполоха и занял сторону Лео, назвав Камиллиного любимца Фредди «гадкой шавкой».

– Бедняжка Фредди только что получил от ворот поворот, – вступилась Камилла. – Вот он и расстроился.

Через стену загавкал Кинг, овчарка Тред– голдов:

– Молоток, Лео! Вставь ей и за меня разок.