Вангелия - Владимир Сотников

Когда Ольга подошла к знакомому дому, Вангелия стояла посреди двора, подняв лицо к небу. Лучи весеннего солнца скользили по ее лицу так, словно гладили – губы, щеки, незрячие глаза… Вся она являла собою такой совершенный покой, что Ольга почувствовала, как покой этот вливается и в ее собственную душу.

– Ольга! – Ванга узнала ее так безошибочно, как будто подруга не стояла, глядя на нее, а бежала, громко ее окликая. – Я тебя ждала, и ты пришла! И не одна, – радостно добавила она.

Ее радость сразу же передалась Ольге.

– Ванга, милая! – воскликнула она. – А я уже думала, мы не встретимся.

– Не думай так никогда. – Ванга покачала головой. – Я всегда тебя жду. И всегда встречу. Пойдем в дом. Только осторожно, не споткнись.

Весь день, несмотря на радостную его суматоху, Ольга ждала вечера. Она помнила, как сидели они с Вангой в палисаднике, как сияли над ними звезды, и казалось, что это небо смотрит на них звездными глазами – бережно смотрит, ласково. И ей хотелось снова пережить то ощущение совершенного покоя под небесным взглядом.

– А как ты догадалась, что я не одна? – с любопытством спросила Ольга, когда все это наконец произошло – они с Вангелией остались одни в палисаднике среди уснувших цветов.

«Если есть где-то опоры, на которых держится мир, – подумала она, – то вот здесь, у Ванги. Эти звезды, эти цветы, этот ее спокойный голос…»

– Да разве это тайна? – улыбнулась Ванга. – Жизнь в тебе, ребенок. Это сразу чувствуется. – И сказала уже без улыбки: – Тревожно тебе, Ольга.

– Да, милая, – помолчав, ответила та.

– За мужа боишься?

Вопрос Вангелии прозвучал уже с уверенностью в ответе.

– Его могут арестовать в любую минуту, – помолчав, сказала Ольга.

– Почему?

Ольга не сразу, но все же решилась ответить:

– Он между очень большими силами оказался, Ванга. Между страшными силами. А я… Я измучилась от страха за него! – с тоской добавила она. – И за нашего ребенка.

– Ты не во всем веришь мужу? – спросила Ванга.

Ольга не ожидала такого вопроса. Но ответить на него ей было не трудно.

– Я ему верю безгранично, – сказала она. – Я же люблю его. Но знаю: он что-то от меня скрывает. Это так тяжело сознавать! Ведь мне кажется, что мы с ним одно целое.

– Вы и есть одно целое.

– Ванга… – нерешительно проговорила Ольга. – Ты однажды уже сказала мне, что я Алексея встречу. Что он будет для всех с двойным и тройным дном, но мой будет весь – помнишь? И ведь так и вышло! Может, попробуешь еще раз? – робко попросила она.

– Мне и пробовать не надо, – пожала плечами Ванга. – Я всегда знаю, что с тобой будет.

– И что же?

– Родишь сына. Он будет счастлив.

– А… мы с мужем? – затаив дыхание, спросила Ольга.

Ванга молчала. Рука ее касалась вот-вот готовых распуститься бутонов на розовых кустах, среди которых сидели они с Ольгой на низеньких скамеечках. Если бы Ольга чуть больше верила во всяческую мистику, то сказала бы, что ее подруга разговаривает с этими цветами – у них спрашивает ответа.

– Вам будет тяжело, – наконец сказала Ванга. – Очень тяжело.

– Мы… будем с ним вместе? – не выговорила, а выдохнула Ольга.

– Гибели не будет.

– Но что будет? – упавшим голосом спросила Ольга. – Что нас ждет?

Ванга молчала.

Ответила она на этот вопрос лишь через два дня, провожая ранним утром свою подругу. Ольга спешила к софийскому поезду. Она собиралась погостить в Струмице подольше, но и недели не выдержала: тревога гнала ее обратно в Софию, тяжкая тревога!

– Увидимся ли, Ванга? – сказала она, стоя у калитки.

– Увидимся, – кивнула та. И помолчав, произнесла тем самым голосом, который казался Ольге и пугающим, и ободряющим одновременно: – Ты не погибнешь от чужой руки, Ольга. И кого ты любишь – тоже не погибнет. Если тебе когда-нибудь покажется, что это неправда, вспомни меня.

Любка, вышедшая на порог домика, видела, как помедлила у калитки Вангина подруга. Как будто колебалась, хотела что-то спросить. Но не спросила, а, быстро поцеловав Вангу, открыла калитку и пошла прочь медленной, какой-то горестной походкой.

Любка проснулась ночью, услышав шаги Ванги. Она села на топчане, протерла глаза и увидела, что сестра стоит у распахнутой двери. В этом не было ничего страшного – понятно же, зачем ночью на двор выходят, – но Любка почувствовала тревогу.

– Куда ты, Ванга? – спросила она.

Не ответив, та вышла из дома. Любка быстро перекрестилась на икону и выскочила за ней.

Ванга стояла посреди двора, залитого лунным светом. Казалось, она смотрит на кого-то, никому кроме нее не видимого, и этот неведомый «кто-то» важнее для нее, чем все, что есть в обычной, обыденной жизни. И еще показалось Любке, что она слышит в земле глубокий гул.

– Ванга… – тихо позвала Любка. – Что ты?.. С кем ты?..

Свет, заливающий двор, стал тускнеть. Наверное, луна зашла за облако.

– Не луна, – сказала Ванга – так, будто бы Любка вслух спросила ее об этом. – Это он ускакал.

– Кто?

– Всадник. – Голос Ванги звучал так величаво, что Любке стало страшно. – Он так же высок был, светловолос и прекрасен. И доспехи его сияли, и конь копытами бил. – И тут голос ее переменился снова. То есть не переменился даже – это был теперь не ее голос, а совсем другой, ни на кого, ни на что не похожий. – Скоро все перевернется, – прозвучал из Вангиных уст этот небывалый, не принадлежащий ей голос. – Много людей погибнет, многие убегут. Но ты останешься и будешь рассказывать о живых и мертвых. Не одному человеку будешь ты о них говорить, а всем людям. Не бойся! Я тебе помогу.

Любка замерла, не в силах пошевелиться. Кто говорил сейчас через ее сестру? Тот ли всадник в сияющих доспехах, которого Ванга уже видела однажды у колодца со звездной травой? Другой ли кто-то?..

Этого Любка не знала. Но что с сестрой ее Вангелией совершилась великая перемена – почувствовала всем своим существом.