Вангелия - Владимир Сотников

Сразу вслед за беременной женщиной от толпы, собравшейся во дворе, отделился мужчина.

– Здравствуй, – сказал он, степенно подходя к сидящей на лавочке Ванге. – Вот, Вангелия, задумал новый дом строить. Да засомневался. Война ведь, до стройки ли теперь? А с другой стороны, семья у меня большая, двое внуков родилось, надо строиться. Ты как подскажешь? Да, сахар! – спохватился он. – Я принес. Под подушкой всю ночь держал, как ты велишь. Так что? Строить мне новый дом или нет?

Он положил Ванге на ладонь кусочек сахара, она сжала пальцы… И вдруг бросила сахар на землю.

– На вдовьи деньги дом не строят! – брезгливо отряхивая ладонь, сказала Ванга. – У Цветаны, у вдовы, поросенка ты украл.

Обычно она произносила свои предсказания тихо, чтобы слышал лишь тот, кому они предназначались. Но сейчас ее голос звучал на весь двор, громко и возмущенно.

– Вот ты как?! – завопил посетитель. – Я к ней за делом, а она!.. – Он обернулся к односельчанам, ожидая поддержки. Люди молчали и смотрели мрачно. – Врет она все, люди! – воскликнул он.

– Убирайся, – сказала Ванга. – Вор!

– Врет! – повторил незадачливый посетитель.

Но, еще раз оглянувшись на людей и встретив их угрюмые взгляды – словно бы один осуждающий взгляд, – счел за благо ретироваться.

Он сделал это так поспешно, что едва не сбил с ног входящего во двор сельского старосту. Тот, впрочем, не обратил на это внимания – шагал широко и явно был взволнован.

– Чего собрались? – гаркнул староста, обернувшись к толпе. – Работы нету? А ты чего бездельников тут собираешь? – еще громче заорал он, подойдя к Ванге. – В тюрьму захотела?

– За что ее в тюрьму, господин староста? – испуганно спросила Любка.

– А чтоб не болтала сама не знает что! Из-за нее меня комендант вызывал! Аж из самой Софии звонили ему! Что у вас тут в Струмице, говорят, за тетка выискалась – предсказала, когда Германия на Россию нападет? А?! Откуда ты можешь это знать?!

Ванга пожала плечами.

– Это Бог знает.

– Бо-ог?! – завопил староста. – Я тебе покажу, где Бог, а где ты! Чтоб завтра на общие работы вышла! Нечего тут рассиживаться!

– Как же она выйдет? – ахнула Любка. – Господин староста! Она ж слепая!

– Болтать невесть что – не слепая? Пусть камни потаскает, дурь из головы сразу выйдет! – Он резко развернулся и пошел прочь со двора, бросив через плечо: – Чтоб завтра на работе была. Сам проверю.

Люди молчали, расстроенные и испуганные. А что тут скажешь? С тех пор как в Струмице стали хозяйничать немцы, мостить камнем дорогу для их военных машин не гоняли разве что грудных младенцев. Правда, до слепой Вангелии все-таки дело еще не доходило…

– Ой, Ванга! – запричитала Любка. – За что вдруг горе нам такое?!

– Разве это горе, сестричка? – пожала плечами Ванга. – Пусть бы никогда в жизни у нас большего горя не было. Я пойду со всеми.

Любка замолчала, удивленно глядя на спокойное лицо сестры.

Как ни бодрилась Ванга, но к вечеру, когда работы были окончены и людям наконец позволили идти домой, она еле держалась на ногах. Неудивительно, что она была так обессилена: весь день староста не сводил с нее глаз, и стоило ей присесть рядом с тачкой, нагруженной камнями, как он тут же начинал орать:

– Кто разрешил? В тюрьму хочешь? Гулянка тут тебе? А ну, вставай!

Если бы не Любка и не соседка Цветана, незаметно помогавшие Ванге накладывать в тачку камень, то и непонятно, как выдержала бы она до вечера. Она едва шла теперь между сестрой и соседкой, поддерживаемая ими под руки. Любка то и дело всхлипывала.

– Перестань, Любка, – сказала Ванга. – Все живы, и слава богу. Спасибо тебе, Цветана.

– Кто б благодарил! – махнула рукой соседка. И сообщила с чуть слышной опаской в голосе: – А знаешь, Ванга… Мне ведь сегодня поросенка моего подбросили. В мешке, прямо на крыльцо. Видать, совесть заела злыдня. А может, тебя испугался…

– Чего ее бояться? – снова всхлипнула Любка. – Она ж еле ходит. В тень превратилась на камнях этих проклятых! Ой, господи, помрет моя сестричка, помрет!

Ее причитания заглушил гул моторов. На окраине села показалось несколько автомобилей – таких мощных и словно бы холеных, каких в здешних местах еще не видали.

– Это кто еще по наши души? – испуганно спросила Цветана.

– Это не по наши, – ответил идущий рядом пожилой сельчанин. – Они с военного аэродрома едут.

– Откуда бы ни ехали, только бы от нас подальше, – заключила Любка.

Говорят: «Твои бы слова да Богу в уши». Но эти Любкины слова, видно, попали в уши черту.

Потому что мало у кого на всем белом свете еще оставались сомнения, что именно дьявол руководит делами человека, который ехал мимо Струмице в одном из черных автомобилей…

– Я очень доволен, рейхсфюрер, – сказал этот человек другому, сидящему с ним рядом. – Не предполагал, что переоборудование болгарских аэродромов идет так успешно.

– Это наш долг, мой фюрер, – ответил тот. – В ближайшее время восьмой авиакорпус будет готов поддержать отсюда вторжение двенадцатой полевой армии в Грецию.

– А как называется это село? – вдруг спросил первый.

– Струмице.

– По-моему, была какая-то информация об этой местности, но вот что за информация… – задумчиво проговорил первый.

– О здешней прорицательнице, – подсказал второй. – Нам докладывали по линии «Аненербе» о сельской пророчице, которая якобы предсказала день, когда мы начнем войну с Россией. Не слишком существенно, но любопытно.

– Да! Я вспомнил. Стоит заехать, взглянуть на нее. Это действительно может оказаться любопытным, Генрих, ты прав.