Ты самая любимая - Эдуард Тополь

— Пора тебе в отпуск.

— Да я вроде был недавно…

Осматривая открытую дверь, в каморку стали осторожно заглядывать сотрудники.

Хозяйка меж тем говорила Пачевскому:

— А где бумага? И почему у тебя телефоны не работают?

Пачевский удивился:

— Как это не работают? — И поднял трубку. Трубка гудела обычным гудком. — Работают…

— Странно… — сказала хозяйка. — А я звонила — никаких гудков…

Но тут оба телефона, словно спохватившись, залились звонками. Пачевский схватил сразу две трубки:

— Алло! Слушаю!

И из обеих трубок услышал голос Ангела с Небес:

— Милый, спасибо! Мне было так хорошо!

Хозяйка, стоя рядом, изумленно спросила:

— Кто это?

Но Пачевский только в недоумении пожал плечами:

— Не знаю… Ангел пролетел…

И хозяйка развернулась к служащим, столпившимся в двери:

— Так! Работать! Что столпились? Всем работать!

Кто-то спросил:

— А что тут было?

— Ничего не было! — сказала хозяйка. — Ангел пролетел!

Среди ночи жена толкнула Пачевского:

— Паш, там кто-то есть…

Пачевский сонно отвернулся на другой бок.

Но она не отставала, трясла и шептала:

— Паш, я боюсь…

Он недовольно открыл глаза:

— Ну, в чем дело?

— Там кто-то ходит…

— Где?

— Не знаю. Там…

— Не морочь! Кто там может ходить? Дети в деревне.

Но тут действительно что-то прошелестело и звякнуло в темной квартире.

Жена испуганно вздрогнула и прижалась к Пачевскому.

— Ё!.. — тихо сказал Пачевский, осторожно спустил ноги с постели, повел глазами по сторонам, отключил из розетки торшер и, вооружившись этим торшером, словно булавой, тихо двинулся из спальни.

В гостиной было абсолютно темно…

Пачевский осторожно двинулся дальше — на странные звуки, снова возникшие на кухне.

Однако и на кухне был ночной мрак.

Пачевский свободной рукой нашарил выключатель и включил свет.

Стоя у распахнутых створок навесных кухонных шкафчиков, она — а это была, конечно, она, Ангел с Небес, — возмущенно развела руками:

— Блин, как вы живете? Ничего вкусного!

Он обалдел:

— Ты?!

И посмотрел на окно.

Но окно было закрыто, и на подоконнике нерушимо стояли горшок с фикусом и старенький фотоувеличитель. То есть влететь в окно, не опрокинув их, было совершенно невозможно.

Между тем она продолжала:

— И я не понимаю! У тебя такая красивая жена! Почему ты ее не…

— Тсс! — спохватился он и закрыл кухонную дверь. — Ты с ума сошла?! Зачем ты явилась?

Но она как ни в чем не бывало продолжала открывать кухонные шкафчики и отвечала ему через плечо:

— Ну, где-то я должна жить… Черт! Это ужасно — ничего сладкого!

— Это из-за детей, — объяснил он. — Я запрещаю. У них от сладкого зубы портятся.

В коридорчике послышались шаркающие шаги, Пачевский испуганно закрыл дверь плотнее и прижал ее спиной.

Но жена, дергая дверную ручку, сказала снаружи:

— Паша, открой!

И Ангел с Небес ее поддержала:

— Да открой, что ты боишься? Она тебя убьет, что ли?

— Еще как! — сказал он.

А жена уже с силой толкала дверь:

— Паша! В чем дело?

— Это глупо! — сказала Ангел с Небес. — Отойди от двери. Пусть она войдет.

Он обреченно закрыл глаза и отошел от двери.

Жена открыла дверь и обвела глазами пустую кухню.

— Что тут происходит?

Пачевский открыл глаза.

Ангела с Небес нигде не было.

— С кем ты разговаривал? — удивилась жена.

— Ни с кем…

— Как ни с кем? — Она проверила стенной шкаф, выглянула в окно. — Я же слышала. Ты разговаривал…

Он занервничал:

— Ну, разговаривал. Сам с собой.

— Женским голосом?

Он сфальшивил, сказал тонким голосом:

— Ну, просто в горле что-то… Гм-м!

Она повела рукой по открытым шкафчикам:

— А что ты ищешь?

— Сладкое что-нибудь, горло першит. Неужели нет ничего?

Она усмехнулась, встала на стул и с самой верхней полки достала банку сгущенки.

— Заначка! — сказала она и поставила банку на кухонный стол. — Настоящая! Вологодская!

— Спасибо, — буркнул он.

— Я пошла спать. Ты придешь?

— Угу. Иди уже.

Она сладко потянулась всем телом и прильнула к нему:

— Я тебя жду…

— Сказал же: приду! — Он повел глазами по кухне. — Только чаю выпью…

Она чмокнула его и вышла из кухни.

Он облегченно выдохнул и закрыл глаза. А когда открыл — Ангел с Небес уже сидела на кухонном столе и с недоумением вертела в руках банку сгущенки. Говоря при этом:

— А что это? Как это открыть?

Пачевский шагнул к ней, хотел взять сгущенку, но жена вдруг вернулась:

— Паша, а что тут шумело? Мыши?

Он обмер, посмотрел на кухонный стол.

На столе никого не было, даже банки сгущенки.

— А? — сказал он в ступоре.

— Я говорю, у нас мыши завелись?

— Да, кажется…

— Придется мышеловку купить… Ладно, я тебя жду…

И жена ушла.

Он обессиленно присел на кухонный стол.

Из-за его спины протянулась рука с банкой сгущенки.

— Открой, пожалуйста…

Он даже не удивился. Взял банку, шагнул к кухонному шкафу, открыл ящичек, извлек из него консервный нож и стал открывать сгущенку.

А Ангел с Небес, сидя на кухонном столе и болтая ногами, говорила гневно:

— Как ты обращаешься с женой? Почему она не беременна? И вообще я не понимаю: почему у вас на улицах совершенно нет беременных женщин? Вы их не?.. А зачем вы живете? Вы обязаны регулярно заниматься сексом! Хотя бы два раза в сутки! Это минимум, без которого женщины не могут!..

Он протянул ей открытую банку: