Цыпочка - Дэвид Генри Стерри

К тому же это дает невероятно приятные ощущения.

Я поднимаю дверь, служащую столом, над головой и бросаю в зеркало, и, о господи, оно осыпается миллионами острых осколков, подобно конфетти в аду.

Битое стекло заставляет меня сделать шаг назад. Моя комната выглядит так, будто приняла на себя гранату, чтобы спасти остальных солдат. Когда мое дыхание восстанавливается, я падаю на свой жуткий матрас, потрясенный и напуганный, терзаемый запоздалыми угрызениями совести.

А потом я засыпаю.

Я просыпаюсь на развалинах собственной жизни. Мысль о том, что я даже не позвонил Кристи, гложет меня изнутри. Но я быстро отгоняю ее.

Когда я понимаю, что мне уже не надо идти к Кристи, моя голова проясняется, как будто полуденный туман на мосту «Золотые ворота» рассеивается, обнажая красоту дня, и я чувствую прилив энергии, вполне достаточный для того, чтобы убрать помещение и пойти на прогулку.

Мысли об этом постепенно приводят меня в полное сознание, и я начинаю приводить в порядок комнату.

Закончив уборку, я перебираю свои наличные деньги с нежностью влюбленного. Может, мне надо спросить у Санни, не хочет ли он объединиться со мной и начать серьезный бизнес, где можно будет заработать действительно большие деньги. Тогда у меня будет своя собственная комната. Я смогу помочь Джейд соскочить с иглы, и мы будем жить одной большой счастливой семьей.

Это кажется таким реальным.

* * *

Я совершил какой-то детский проступок. Я уже не помню, что это было, но это было плохо. Мой отец схватил колесо нашего фургона, его шишковатые суставы побелели, а челюсть раскрылась и дергалась, как медвежий капкан.

— Папа, прости!

— Прости, папа…

— Папа, что с тобой?

— Ты сумасшедший, папа?

— Прости меня, папа…

Он не говорит ни слова. И чем дольше он молчит, тем больше я чувствую себя несчастным маленьким пятнышком на пассажирском сиденье.

* * *

Я направил мотоцикл в 3-Д. На улице дул легкий приятный зефир. День был умиротворяющим. А может, это я был умиротворенным.

Я не думал о том, что оскорбил Кристи, о том, что она подставляет себя, выгораживая меня. Меня не волновало, как она себя чувствует, когда объясняет родителям мое отсутствие, а они неодобрительно качают головами. Я вообще не думал ни о чем таком, наслаждаясь песней «Бич Бойз», звучащей то ли у меня в ушах, то ли откуда-то из машин или домов.

В 3-Д я почувствовал себя самураем, героем, толкающим огромный камень на высокую гору.

— Привет, мальчик, — поздоровался со мной Санни, — я знал, что ты не сможешь не прийти. Он был одет в зеленое платье, на руках — браслеты, а на голове — огромная пасхальная панамка с прикрепленной к ней корзиночкой с яйцами.

Не засмеяться было невозможно. Я и засмеялся. И почувствовал себя как дома, со своими родственниками.

Санни расцеловал меня в обе щеки. Вокруг сновала толпа народу — блондины, брюнеты, шатены, опять блондины.

А я глазами искал Джейд.

— Она здесь? — спросил я взволнованно.

— Не торопись, малыш, сначала я тебя накормлю, — Санни потянул меня на кухню и подвинул мне тарелку сладкого картофеля, черные бобы, бисквиты и пару кусочков ветчины.

Когда еда исчезла с моей тарелки, Санни провел меня в гостиную сквозь веселящуюся пасхальную толпу. Там, в глубине комнаты, в кресле сидела девушка в закрытом купальнике, с маленьким заячьим хвостиком и большими картонными ушами, прикрепленными к голове. В руках у нее была пасхальная корзинка, полная ликера, сигарет с марихуаной, желтых, красных, зеленых и синих пилюль и серых волшебных грибов. Девушка выглядела смешно, но мило: оливковая кожа, кудрявые каштановые волосы, курносый нос, щеки с ямочками, полные губы, зеленые глаза, красивое тело и, мягко говоря, заполненное до отказа декольте.

— Это Сладкий Зайчик, — кивнул мне Санни, а потом обратился к ней: — А это тот парень, о котором я тебе рассказывал. Делай все, что он тебе скажет. Я имею в виду, абсолютно все.

Он подмигнул ей, и она рассмеялась. У нее был очень сексуальный смех.

— Привет, Сладкий Зайчик, — улыбнулся я ей, когда Санни испарился.

— Счастливой Пасхи, — ответила она голоском маленькой девочки.

— Я всегда путаюсь с Пасхой. Это тот праздник, когда Иисус воскресает, выглядывает из норы и, если видит свою тень, значит, зима закончилась? — я сразу же перешел к беспроигрышному материалу.

— Смешно… Ты это только что придумал? — она пристально посмотрела на меня и улыбнулась. А теперь она была похожа на студентку-акселератку из высшей школы Линдона Бэйнса Джонсона.

— Вообще-то нет. У меня есть штат писателей, которые пишут мне различные речи, шутки и прочую дребедень, — я слегка улыбнулся ей после своего провала, давая понять, что пытаюсь ее развеселить.

У нее был приятный смех, а в глазах светился ум. Как могла девушка, такая, как она, быть Сладким Зайчиком с токсическими яйцами в пасхальной корзинке в квартире Санни?

Я снова осмотрел комнату в поисках Джейд. Где же она, моя крошка? Моя крошка празднует Пасху со своими родителями и овчаркой Марти, пытаясь не думать о том, каким дерьмом я оказался.

Смени пластинку, идиот.

В квартире у Санни очень легко сменить пластинку. Здесь много интересной музыки.

Сладкого Зайчика не надо долго уговаривать рассказать о себе. Ее мать умерла от рака груди, а отец-алкоголик делал с ней и ее младшей сестрой «разные вещи». Она рассказала об этом учительнице, а та обратилась к властям. Так что папашу арестовали, лишили родительских прав и отправили в тюрьму. А потом ее бабушка с дедушкой попали в аварию — столкнулись с грузовиком, за рулем которого сидел пьяный в дымину водитель. Тогда их с сестрой передали в какое-то заведение для круглых сирот, где они дожидались какой-нибудь хорошей семьи, которая вызволила бы их оттуда. Только пока они ждали, один из опекунов начал приставать к ней и к ее младшей сестре. Она обратилась к властям, а те обвинили ее в том, что она создает проблемы, и наказывали их с сестрой до тех пор, пока они не сбежали в Лос-Анджелес. Тут они сильно разругались с сестрой из-за Санни и денег, зайчиков и цыпочек, и ее сестра ушла. А она очень волнуется, не случилось ли с ней чего-нибудь ужасного. Она хочет поработать на Санни, потому что у них совсем ничего нет. Абсолютно ничего. А если все пойдет нормально, то она сможет заработать денег.

— Я хочу поступить в Гарвард, — сказала она, — на юриспруденцию. Хочу быть адвокатом, чтобы наказывать всех, кто делает плохие вещи с маленькими девочками.

— Скажи, — помолчав, добавила она, — эта работа не слишком ужасна?

Она смотрела на меня, как голодный осиротевший щенок.

— Лучше, чем острая палка в глазу, — улыбнулся я и сказал ей, чтоб она копила деньги, а потом валила подальше от такой жизни.