Пять минут прощания - Денис Драгунский

Иван Николаевич был очень богатый человек, но его это больше не радовало. Он продал бентли и купил мерседес, а потом фольксваген: никакой разницы, зато без понтов.

Он возненавидел понты. Вдруг. Вернее, не вдруг, а когда встретил Касю. Полное имя Леокадия. Она пела в клубе. Он в перерыве подошел познакомиться. Она сидела и пила пиво из банки.

Он сел рядом, она посмотрела на него серыми выпуклыми глазами сквозь упавшие на лоб патлы.

– Что я могу для вас сделать? – спросил Иван Николаевич и протянул визитку.

Она сказала:

– Нога чешется, где косточка, укусил кто-то, хрен чего…

И положила свою левую ногу ему на колени.

Он осторожно погладил ее лодыжку.

– Сильнее! – сказала она.

Он почесал сильнее.

– Ага, всё, – она убрала ногу, смяла пустую пивную банку, он увидел, что у нее широкие ладони и короткие ногти, она бросила банку в угол, встала и пошла к своим музыкантам.

А Иван Николаевич пропал. В смысле – погиб.

Потому что Кася его не любила.

Он был ресторатор, владелец трех сетей: дешевых греческих кафе «Эмброс», вегетарианских кормушек «Грин-хауз» и сверхдорогих кабаков, которые назывались именами русских писателей-демократов: Belinsky, Herzen, Saltykoff-Schedrin. Самым роскошным был Nekrassoff, где официанты были в настоящих лаптях и онучах, а в зале стоял тот самый игорный стол.

– Когда ты разоришься, наконец? – спрашивала Кася.

– Тогда ты выйдешь за меня? – он пытался ее обнять.

– Зачем бедным людям жениться? – смеялась Кася, отодвигаясь.

Иван Николаевич впервые понял, что бывает не просто любовь или желание, а безумная страсть. Основной инстинкт. Роковое влечение. Не в кино, а на самом деле. И еще – что бывают вещи, которых не купишь.

А если не купишь, то зачем тогда деньги?

Через два года у него остался только ресторан Nekrassoff. Но теперь это была обуза, дорогая игрушка. Через три месяца он продал его за долги.

Сам сел за руль и поехал к Касе. Без звонка. Наудачу.

Она была дома. Она посмотрела на него и все поняла.

– Привет, – сказала она. – Давай, мой руки, я тут баклажаны пожарила.

Сказала как мужу, который пришел с работы. Повернулась идти на кухню.

Иван Николаевич шагнул к ней сзади, схватил за плечи, прижал к себе. Она повернулась к нему, и они первый раз поцеловались. Он обнял ее молодое жесткое тело, ее руки сомкнулись у него за спиной, она застонала от поцелуя, приникая к нему, дрожа от желания, от нее пахло сигаретами, пивом и горелыми проводами, и Иван Николаевич вдруг понял, что больше ее не любит.