Земля имеет форму чемодана - Владимир Орлов

Все подарки судьбы Куропёлкиным были осмотрены, иные и обнюханы, оценены и уложены в пластиковые пакеты.

Пакеты же были теперь приторочены к скамье не накрученными в спирали теми же целлофановыми отходами, а скотчем и надёжными верёвками чернокожей рыбачки. Не спеша приторочены. То есть Куропёлкин положил себе не волноваться, не психовать и не торопить себя, а как шли (они со скамьёй), так и идти. Куда-нибудь и придём. Тем более что в его трюмах имелись и жратва и питьё.

Не хватало лишь пиастров. И одноглазого попугая. Ну, и так ладно…

Ром у Куропёлкина, во всяком случае, был.

И не только ром.

Куропёлкин благодушествовал. Вёсла, и гипсовое, и запасное, скребок от кырзыза Чолпона, дворника с Дмитровки, были на ночь привязаны к скамье. Впрочем, после ужина Куропёлкин отвязал гипсовое весло и, прикрыв весло плащ-палаткой, превратил его в подголовник (можно сказать, что и в подушку). Ужин Куропёлкина вышел поздним и комплексным. Косяк мелких рыбёшек, типа наших килек, хамсы, а может, и шпрот, подошёл к кораблю Куропёлкина и любопытствовал. Ещё у берега усопших китов Куропёлкин поднял с песка набор для игры в дартс производства Махоркинского промкомбината братьев Дрызгуновых. С дротиками и мишенями. Во всех сериалах про ментов (теперь про понтов, что ли?) в кабинетах оперов рядом с плакатом «Не болтай!» крепились на стенах мишени детского дартса, и в случаях профессиональных досад лейтенанты, при висяках, метали в них детские же дротики. Куропёлкин посчитал, что может стать рыбобоем (вдруг — акула!). Он не спешил. Рыбёшки не уходили, иные будто тёрлись о деревяшки скамьи. Куропёлкину стало даже неловко открывать охоту на простодушных, видимо, существ. Но раз задумал оборонный (против акул) опыт… К тому же — пусть поймут эти зеваки, к чему может привести простодушие… Привело оно к шести охотничьим трофеям Куропёлкина. Остальные участники опыта с дротиками сейчас же расплылись по своим интересам. Подкинут сострадателями Куропёлкину был и перочинный нож со многими способностями. Им Куропёлкин быстро очистил и распотрошил рыбу. Задумался. Куропёлкин не возражал и против сырой рыбы. Но сейчас заскучал по рыбе жареной…

Однако нынешние переживания требовали и успокаивающей награды. Куропёлкин достал из одного из пакетов бутыль (эту на ощупь), извлёк оттуда же сухой паёк (на случай падения лайнера компании «Айр Франс»). На пайке в прозрачной коробке с запахами стюардессы, несомненно парижанки, лежало нечто стеклянное, пришлось стеклянное вынуть. Оказалось — серьёзных размеров лупа. Как она попала к нему на борт, Куропёлкин не помнил. И что ему было делать с лупой? С совершенно бесполезной вещью? Ну, днём, при солнце, можно было бы, вспомнив детство, попробовать выжечь на верхней доске спинки скамьи какое-нибудь слово. А почему бы нет? Ведь все корабли и яхты имели имена. И ему бы, скажем, выжечь имя «Нинон»… Фу ты! Ещё чего! Но хотя бы поджарить добытую рыбёшку. Однако сейчас висела над Куропёлкиным полная созревшая Луна. И Куропёлкин пожелал начать ужин с бутыли.