Земля имеет форму чемодана - Владимир Орлов

Дальше в морском хождении Куропёлкина пошла уже и не муть, а черти что…

В том, что он расположился на покрышке от КамАЗа (скоро выяснилось), ещё ничего особенного, пожалуй, не было. Такие покрышки ездили в песках до Дакара, и ничего…

«Погоди! — сказал себе Куропёлкин. — Но Дакар-то вовсе не в Америке, а в Африке!» Сейчас же на ум ему пришёл кинофильм «Пятнадцатилетний капитан», он его, естественно, смотрел. И не раз. Там охотник за насекомыми изловил якобы в Боливии муху цеце и закричал то ли в недоумении, то ли в радости (открытие всё же энтомолога): «Это Африка!» И действительно, негодяй, зловещий работорговец Нэгоро «завёл» шхуну «Пилигрим» с помощью топора, подложенного под компас, в Африку, а именно в Анголу.

Что лезло Куропёлкину в дурную голову! КамАЗ (на покрышке, и вправду, увиделись ему буковки, сообщавшие о том, что она — изделие нижнекамских шинников), Дакар, пески, муха цеце, якобы связанное с ними утопление процветавшей было посудины «Нинон», и при этом — штиль, беззвучный, без ряби на воде, без отливов и приливов, и из-за своей безукоризненности — несомненно, странный. То есть не земной, не реальный. То есть соответствующий нереальности параллельного мира.

Ещё дня два или три мотало Куропёлкина по просторам или, напротив, стеснениям мира параллельного. Ел ли он что-либо в те дни, пил ли, было неважно. Но, похоже, что ел и пил. Во всяком случае, флаконы с текилой являлись позже в видениях Куропёлкину. Даже вкус текилы при этом он чувствовал, и его тошнило. Какие-то существа, похожие на людей, вступали с Куропёлкиным в разговоры, они вытаскивали Куропёлкина из воды (покрышку из Набережных Челнов или Набережных Китов унесло вскоре из-под спавшего Куропёлкина, наш мореход успел лишь ухватить пластиковый пакет и удержал его себе в приданое), так вот, эти существа вытаскивали его на свои судёнушки — катера с сетями, моторные баржи, набитые мексиканцами, возжелавшими жить в богатой стране, остроносые лодки контрабандистов или пиратов. (Но были ли в параллельном мире мексиканцы, богатые страны и пираты?) Эти же существа потом выбрасывали его в ту же воду. Чем-то он становился им неприятен. Из-за чего-то он не подходил параллельному миру.

Неприятие это однажды проявилось ощутимо. И вклеилось в память. Куропёлкин тихо, мало соображая, лежал, прижавшись к низкому борту, можно сказать, плоскодонного дощаника, из-за пропажи ветра ставшего галерой. Отработав гребцом вахту, Куропёлкин и улёгся почивать. Дремоту его нарушил здоровенный, голый по пояс мужик. Кубинец, возможно, то ли контрабандист, то ли проводник в Штаты обнадёживших себя латиносов (хотя опять же, какие могли быть тут Штаты и латиносы?).

Якобы кубинец спросил:

— Русский?

— Русский, — пробормотал Куропёлкин. — Рашен… Иес…

Якобы кубинец нагнулся к Куропёлкину, клешнями своими вцепился в тельняшку собеседника, притянул его к себе, зашипел:

— Песо! Давай! Давай! Гони!

— Какие песо? — всё ещё бормотал Куропёлкин, всё ещё не мог сообразить, где он и чего от него хотят.

— Песо! — теперь уже рычал якобы кубинец, такому с плетью в руках надзирать в Алабаме над рабами из Анголы, завезёнными негодяем Нэгоро. — Песо! Ты угощал песо доминикана! Ты курьер. Ты должен был привезти и нам! Давай! Гони!

— Нихт ферштейн! — только и мог произнести Куропёлкин.

А требователь песо уже начал черными своими лапищами обшаривать несговорчивого русского.

— Песо в сейфе у Верчунова… — принялся было оправдываться Куропёлкин, но тут в нём проснулся и восстал кандидат в мастера спорта международного класса по акробатике, нижний в Пирамидах, и агрессору был даден отпор.