У нас в саду жулики - Анатолий Михайлов

Отодрав зубами нитку, я облизываю исколотый палец. Как будто в поликлинике, когда только что взяли кровь. Втыкаю в катушку иголку и, ухватившись за пуговицу, дергаю. Теперь не оторвется.

Это мой парадный пиджак: в нем семнадцать лет назад я первый раз поцеловался. В ЗАГСе. Меня уже трудно удивить.

А вот в понедельник сначала даже растерялся.

– Какой, спрашивают, у вас размер противогаза?

Может, решил, разыгрывают. Но они серьезно. Считается, что каждый должен знать.

– Наверно, – говорю, – как у всех…

Ухогорлонос мне что-то шепчет, а я, как дурак, повторяю. Сказал бы, что не слышу. А в кабинете у глазника – что не вижу.

Зачем-то полезли в трусы. Я думал, венеролог, как-то по привычке разволновался, мало ли что. Но, оказывается, проверяют, нет ли грыжи. А последние – вместе с хирургом старший врач.

Я им говорю:

– У меня же перелом. Обеих ног. Но лечили только левую, а правую – прозевали. Вот смотрите… – и ставлю правую ступню на стул.

Но они на нее даже и не смотрят.

– Ну, куда… – улыбаются, – давай-ка его под Мурманск.

Я говорю:

– Понимаете, я попал под Магаданом в аварию… в 73-м году… А в 74-м меня смотрели в институте травматологии… профессор… вы, наверно, слышали… кажется, Гусев… у меня справка… – и прямо в трусах выскакиваю.

А в коридоре возня: кто застегивает штаны, а кто раздевается; пихаются, устроили борьбу – похоже на пионерский лагерь во время медосмотра. Перерыл в пиджаке все карманы – и как провалилась. Так с пустыми руками и вернулся.

– Знаете, – говорю, – я ее забыл дома…

– Все ясно, – заключает товарищ Хохлов, тот, что старший врач, и протягивает мне медицинскую карту.

Хирург в ней написал: «Компенсированный подвывих правой внутренней лодыжки после перелома в 1973 году».

А справку я в тот день нашел только к вечеру. Она и на самом деле провалилась – за подкладку. (В 36-м году в этом пиджаке папа сражался в Барселоне. Вместе с товарищем Малиновским. Правда, товарищ Малиновский тогда еще даже не был генералом. А к свадьбе мне пиджак перелицевали. Так что пора уже сочинять песню.) И сразу после комиссии поехал в институт – а вдруг дадут дубликат. Но вахтерша меня даже не пустила.

– Никаких, говорит, Гусевых не знаю. (Оказывается, его фамилия не Гусев, а Жуков.)

А во вторник в «Медицинской комиссии» почему-то с утра было пусто. Несмотря на приемный день. Все куда-то уехали. Может, на картошку? Хотя какая картошка в апреле?

Прихожу в среду: похоже, принимает. Дождался и вхожу. Вид у товарища Хохлова мне показался неважный. Какой-то потрепанный. Как будто с приличной балды. Но это мне, наверно, померещилось.

Просто ветерану по ночам тревожно. Одолела бессонница.

– Вот, нашел, – говорю и показываю ему справку. – Не Гусев, а Жуков…

– Что еще там за Жуков… – товарищ Хохлов сразу не в состоянии врубиться, – ты почему не на сборах?..

Я говорю:

– Профессор, вот смотрите…

Товарищ Хохлов вынимает из футляра очки и читает. Сейчас он все поймет. Скажет, ну, раз профессор, тогда другое дело.

Товарищ Хохлов морщится и говорит:

– Справка уже устарела. Надо делать рентген снова.

Потом вытаскивает авторучку и на бланке со штампом военкомата пишет:

«Главному врачу 9-й поликлиники.

Прошу дать описание рентгенограммы правой нижней конечности офицеру запаса Михайлову Анатолию Григорьевичу. Призывается на сборы. (Врач хирург в РВК отсутствует – болен.)

Но ведь я же в тот день на хирурга наткнулся. И с ним даже поздоровался. Он меня, правда, не узнал. Тоже, наверно, с «картошки». И потом почему, спрашиваю, в 9-ю поликлинику, когда можно в институт. Но товарищ Хохлов решил, что институт все-таки тревожить не стоит.

– Идите, идите, – говорит, – в поликлинике тоже специалисты.

И вот что удивительно: я был у товарища Хохлова 26-го, а на бланке стоит 25-е. Что бы это могло означать?

В поликлинике я попросил рентген на руки, но мне его не дали. Сказали, что не положено.

Я спросил:

– Зачем же тогда делать, если даже нельзя посмотреть?

Главврач нахмурился:

– Вы получили описание рентгенограммы, что вы еще хотите?

На другой стороне бланка со штампом военкомата было написано: «на рентгенограмме правого голеностопного сустава в двух проекциях определился старый перелом внутренней лодыжки б./берц. кости».

И подпись хирурга.

Я поинтересовался:

– А что значит старый?

Главврач строго на меня посмотрел и ничего не ответил. Спрашивать дальше было бесполезно.

Может, сходить в платную и сделать рентген там? И пускай скажут правду. Но в четверг уже надо было идти к товарищу Хохлову. И потом в платной тоже просто так не сделают. Нужно сначала к хирургу. Тоже к платному. А к хирургу запись за полгода.