У нас в саду жулики - Анатолий Михайлов

По клеенке ползет таракан. Прицелившись тряпкой, я наношу удар. Таракан прекращает движение и застывает.

На кухню пришел дядя Вася. Это наш новый сосед. Его вселили в одну из бывших комнат Натальи Михайловны.

– Толик, извини меня, пожалуйста, – ласково начинает дядя Вася. – Очень тебя прошу, зайди ко мне…

Дядя Вася в тельняшке. Он среднего роста. Такой чубастый, и на обеих руках – по татуировке. На правой – отсутствует большой палец. Дядя Вася – участник Великой Отечественной войны. Бывший партизан. Временно нигде не работает. Лечится.

– Хорошо, – говорю я дяде Васе и снимаю с чайника крышку, – сейчас… закипит…

Дядя Вася садится на стул и, вытащив пачку, ловко достает папиросу. Закуривает.

– Ты один, Толик, человек….

Я слежу за чайником и каким-то боковым зрением ощущаю дяди-Васин взгляд. Взгляд у него недобрый и угрюмый. Как будто навешивает замок. Наверно, много пережил.

– Что, устал? – участливо спрашивает дядя Вася и стряхивает прямо на пол пепел. Не спеша поднимается и, как-то независимо от своего вопроса, словно тут же его позабыл, деловито напоминает:

– Так зайди, дорогой… ты мне очень нужен…

Чайник, наконец, закипает, и я его хватаю за ручку…

В дяди-Васину комнату все время приоткрыта дверь. А сам дядя Вася стоит всегда лицом к коридору. Наблюдает за обстановкой. Или сидит. Но так, чтобы все было видно. Как на посту. Даже если у него гости. Наверно, привычка. А может, такой характер. Общительный.

– Заходи, заходи, голубчик… – улыбается мне навстречу дядя Вася и широким жестом приглашает меня присесть.

В нескольких шагах от дяди Васи стоит Федосья Павловна. У нее за спиной высится аккуратно взбитая подушка. Поверх подушки – кружева.

– Феня, достань рюмку… ты, Толик, не стесняйся… Ты, я слышал, москвич… – Дядя Вася наливает мне коньяк и придвигает блюдце. На блюдце – шпроты. – Давай, за столицу!..

– Не, Василь Нилыч… не могу… у меня сегодня талон… к зубному… – Федосья Павловна протягивает мне вилку. – Спасибо, Федосья Павловна… Нет, честное слово…

Федосья Павловна – дяди-Васина спутница жизни. Она за дядей Васей ухаживает. Поддерживает в трудную минуту.

С виду ей лет пятьдесят, но у нее сейчас вторая молодость. Федосья Павловна работает в санэпидстанции. Отлавливает в пределах Ленинградской области мышей.

«Поймает мышку и ложит ее в мешочек. А мешочек – в лаболаторию». Я сам слышал на кухне, когда чистил в помойное ведро картошку, а Варвара Алексеевна разговаривала возле плиты с соседкой. «А начальница ЖЭКа – ее знакомая».

А дядя Вася по специальности сантехник, но сейчас открылись старые раны.

От первого брака у Федосьи Павловны уже двое внуков, и свою комнату она оставила дочери. А пока переехала к дяде Васе.

Но все это, конечно, временно. Скоро они распишутся, и им дадут отдельную квартиру.

Дядя Вася нагибается и откуда-то из ящика достает альбом. Вынимает из альбома фотографии и показывает. Вот его первая жена. А это первая дочь. С фотографии глядит ничем не примечательная женщина с чахлыми кудельками. Женщина держит за руку девочку. Девочка, хотя и малышка, но не очень приятная. Не поймешь, то ли захнычет, то ли завопит.

– Скоро восемнадцать! – с гордостью произносит дядя Вася и снова наполняет рюмку.

– Вась, может, хватит… – опасливо косится Федосья Павловна, и дядя Вася вдруг со всей силы стукает кулаком по скатерти:

– Молчать!!!

Федосья Павловна как-то затравленно морщится, но, взяв себя в руки, успокаивающе улыбается:

– Васенька… ну, Вась…

Дядя Вася облапливает ее за мягкое место и, похлопав, как бы отходит: