Любовь в настоящем времени - Кэтрин Хайд

Искалеченный, перекореженный дельтаплан основательно застрял между двумя камнями. А я крепко привязан к нему ремнями. И ремни выдерживают. Вода все выше, волны все больше, и мне уже хочется, чтобы дельтаплан наконец смыло. Но он вцепился в камни. И держит меня.

Опять океан кидает меня на камни, терзая переломанные кости. Пытаюсь ухватиться за дельтаплан. Промахиваюсь. Все сначала.

Летательный аппарат опять устоял.

И опять, стоит мне открыть глаза, я вижу Перл. Она смотрит на меня, и я понимаю, что прилив только начался. До утра еще масса времени. Поединок с двумя волнами — лишь небольшая часть долгой битвы. Целой войны. И драться придется не на жизнь, а на смерть.

Еще один удар о камни. Хватаюсь за какую-то стойку своего дельтаплана и держусь изо всех сил. Никогда ни во что так не вцеплялся.

Перл теперь сидит — или не сидит? — у моего левого локтя.

— Думаешь, я хотела умереть? — спрашивает она.

— Нет, — отвечаю. — Ты хотела, чтобы мы были вместе.

— Верно. У меня не было выбора. А у тебя есть выбор.

— Я тоже не хочу умирать.

— Ой, не ври мне.

— Сейчас я не хочу умирать.

— Хорошо. Самое время.

Волны все выше. Вот в эту секунду одна из них приподнимет дельтаплан и смоет обломки в море — вместе со мной.

Но пока я держусь.

— Ты мой сын, — говорит Перл. — Значит, ты сильный.

Я весь закоченел. Слабость разливается по телу. Слова выговариваются с трудом, но передо мной Перл. Возможно, это наш последний разговор. И если молчать, я просто разожму пальцы и утону.

— Ты боролась? — спрашиваю.

— Нет, — отвечает Перл.

— А зачем тогда мне бороться?

— Твоя гордость ничем не уязвлена. Ведь за свою жизнь можно отдать все, кроме собственного достоинства. Это единственное, за что можно умереть. А теперь молчи и держись покрепче.

Когда я снова открыл глаза, Перл не было.

Я совсем один. Даже лая Глюка не слышу.

Как бы мне не потерять сознание. И не сойти с ума. Ведь время растягивается прямо на глазах. И я начинаю петь. Это как-то само собой получается. Я пою ту самую песенку, которой баюкала меня Перл. Если бы она спела ее сейчас вместе со мной… Но где она, Перл?

Вскоре я выдыхаюсь и уже не могу петь.

Связь с телом слабеет. Я вижу самого себя меж камней, вцепившегося в дельтаплан. Не с высоты птичьего полета, но все-таки с некоторого расстояния. Интересно, что это значит? Дух покидает тело?

Проходит несколько минут — или часов? — и очередной вал цепляет дельтаплан. Вся конструкция приподнимается и с легким скрипом высвобождается из расселины между камнями. Отступая, волна несет нас с собой.

Я вернулся в свое тело. Надеюсь, это хороший знак.

— Как я устал, — говорю я Перл, хотя знаю, что ее нет рядом. Хуже того, ее со мной и не было. Правда, не всегда. Она приходила ко мне и в пламени свечи, и в воробье. Только на камнях сейчас она вряд ли сидела.

Меня уносит в море. Вода накрывает с головой. Задерживаю дыхание сколько могу. Когда выныриваю, вокруг одни волны. Вот битва и закончилась. Похоже, я проиграл, и гром орудий стихает.

Можно позволить себе потерять сознание и обрести покой.

Никак не могу решить, вред или пользу принесет мне дельтаплан, унесет меня с ним в море или выбросит на сушу. Решу немного погодя. А пока… я ведь собирался отрубиться.

Расстегиваю застежки на ремнях. Решаю: поплыву к берегу.

Мне даже не холодно. И боль куда-то пропала. И стало так спокойно на душе.

При первом же движении боль обрушивается на меня. Стараюсь плыть. Захлебываюсь. Замираю и жду, когда океан сам подхватит меня и понесет к берегу.

Про себя еще раз зову Перл.

Смотрю на Луну. Внезапно она чернеет.

И все вокруг тоже.