Снег на кедрах - Дэвид Гутерсон

На вчерашнем заседании комитета местной обороны присутствовали следующие заместители отделений:

Билл Ингрэм, ответственный за средства связи; Эрнст Тингстад, ответственный за средства передвижения; миссис Томас Маккиббен, ответственная за медицинские средства; миссис Кларенс Вукстич, ответственная за продовольственные запасы; Джим Миллерен, представитель вспомогательного отряда полиции; Эйнар Петерсен, ответственный за пути сообщения и инженерные устройства; Ларри Филлипс, представитель вспомогательного отряда пожарных, и Артур Чэмберс, ответственный за связи с общественностью.

Также присутствовали майор О. В. Хочкинс, председатель отдельного совета местной обороны; Барт Юхансон, помощник майора Хочкинса и С. Остин Кони, ответственный за организацию группы перехвата».

Внизу страницы, крупным, жирным шрифтом было напечатано обращение комитета местной обороны:

«По сигналу продолжительного колокольного звона, автомобильных сигналов и гудков компании железнодорожных и морских путей сообщения гражданам предписывается немедленно выключить свет. Выключению подлежит постоянное ночное освещение, например витрин магазинов, находящееся в зоне досягаемости. Электричество должно оставаться отключенным до сигнала отбоя, полностью повторяющего сигнал о воздушном налете».

В приложении также приводилось обращение Ричарда Блэкингтона использовать колокольный звон и автомобильные гудки исключительно в соответствии с системой оповещения воздушных атак. Миссис Томас Маккиббен, ответственная за медицинские средства, призвала островитян с многоместными легковыми автомобилями, пригодными для использования в качестве машин «скорой помощи», обращаться к ней по адресу Эмити-Харбор, 172-Р; она же занималась регистрацией медсестер и тех, кто прошел курс оказания первой медицинской помощи. И, наконец, шериф острова, Джеральд Лундквист, обратился к островитянам с просьбой немедленно сообщать о любой подозрительной либо диверсионной деятельности прямо в его управление.

В своем военном приложении Артур также напечатал статью «Главы японской общины присягают на верность Америке», в которой фермеры Нагаиси Масато, Уэда Macao и Миямото Дзэнъити сделали заявление о том, что все японцы на острове готовы встать на защиту американского флага. Они выступили от имени японской Торговой палаты, Союза японо-американских граждан и Центра японской общины; в статье говорилось, что они присягнули «немедленно и без всяких оговорок», а мистер Уэда заявил, что «если они заметят признаки диверсии или шпионажа, то первыми сообщат властям».

Артур также подготовил материал для постоянной редакционной колонки «Поговорим начистоту»; статью он закончил к двум ночи, усталый, примостив рядом с пишущей машинкой свечу.

«В понедельник утром, восьмого декабря 1941 года, жители острова Сан-Пьедро столкнулись с чрезвычайной ситуацией, явившейся отголоском того, над чем они, эти жители, не имели никакого контроля.

И в самом деле, настало время поговорить начистоту о том, что представляется важным каждому из нас.

На нашем острове живут около 800 человек, то есть 150 семей, чьи кровные узы связывают их с нацией, предпринявшей действия, идущие вразрез со всеми принципами гуманности. Эта нация объявила нам войну и тем самым вызвала быстрые и уверенные ответные действия. Америка объединится, чтобы дать отпор силам, угрожающим нам на Тихом океане. И когда пыль сражений осядет, Америка окажется победительницей.

Пока же на наших плечах лежит тяжкое бремя, и это вызывает сильные эмоции. Однако редакция газеты считает своим долгом напомнить, что не следует поддаваться слепой, истеричной ненависти к лицам японского происхождения. Эти люди — а среди них есть и американские граждане — на самом деле преданы нашей стране и не имеют ничего общего с бывшей родиной. Они не отвечают за трагедию Пёрл-Харбора. И об этом надо помнить. Эти люди присягнули на верность Соединенным Штатам, они давно уже живут на острове и успели показать себя с лучшей стороны. Шестеро из них, молодые японцы, отправились служить в армию США. И эти люди — наши соседи. Они нам не враги, не больше, чем другие жители острова, в чьих жилах течет кровь немцев или итальянцев. И мы должны помнить об этом.

Редакция газеты призывает всех жителей острова, независимо от происхождения, сохранять в это непростое время спокойствие. Давайте жить так, чтобы потом, после войны мы могли посмотреть друг другу в глаза с полным осознанием того, что вели себя достойно. Давайте помнить о том, что так легко забыть в безумстве военного времени, — ненависть и предрассудки неприемлемы в обществе, основанном на справедливости».

Исмаил сидел в дупле и читал статью отца. Он как раз перечитывал ее, когда в расщелину заглянула Хацуэ, в пальто и с шарфом. Забравшись внутрь, она села на мох рядом с Исмаилом.

— Отец все ночь не спал — выпускал это приложение, — сказал Исмаил.

— А моему деньги в банке не выдают — отец ведь не имеет американского гражданства, — ответила Хацуэ. — У нас наличными совсем немного осталось.

— Что же вы будете делать?

— Не знаю.

— У меня осталось двадцать долларов — из того, что заработал на клубнике, — сказал Исмаил. — Завтра я принесу в школу. Возьми их, отдавать не нужно.

— Нет, не стоит. Отец что-нибудь придумает. Я бы никогда не взяла у тебя деньги.

Исмаил повернулся к Хацуэ; он лежал на боку, опираясь о локоть.

— Такое творится… даже не верится!

— Да, в голове не укладывается, — согласилась Хацуэ. — Это несправедливо, просто-напросто несправедливо. Как они могли? И как только мы оказались втянуты во все это?

— Только не мы, — возразил Исмаил. — Это все японцы. Сбросили бомбы, да еще в воскресенье утром — никто ни о чем и не подозревал. По-моему, так это просто подло. Они…

— Посмотри на меня, — перебила его Хацуэ. — Посмотри на мои глаза, Исмаил. Мое лицо такое же, как и лица тех, кто сделал это. Понимаешь, о чем я? Мое лицо — японское. Родители приехали на Сан-Пьедро из Японии. Они до сих пор плохо говорят по-английски. Наша семья попала в беду. Понимаешь? Нас ждут большие неприятности.

— Погоди, — возразил Исмаил. — Ты же не японка. Ты…

— Слышал новости? Идут аресты. Многих хватают как шпионов. Вчера вечером кто-то остановился напротив дома Итияма и выкрикивал проклятия. Сидели в машине и сигналили. Как такое могло случиться? Как вообще до такого дошло?

— Кто выкрикивал? — спросил Исмаил. — О ком ты говоришь?

— Виллец. Отто Виллец. Дядя Джины Виллец. И с ним были другие. Их взбесил свет, горевший в кинотеатре. Итияма оставил освещение включенным.

— Бред какой-то, — возмутился Исмаил. — Все — сплошной бред.

— Они выкрутили лампочки и подкатили к его дому. Кричали ему «грязный япошка».

На это Исмаил не нашелся что ответить. Он только покачал головой.

— После школы я пошла домой, — рассказывала Хацуэ. — Отец говорил по телефону. Все беспокоятся за передающую станцию, ту самую, на Агатовом мысе. Боятся, что сегодня вечером ее будут бомбить. Мужчины с оружием собираются идти туда, устраивать засады в лесу вдоль всего пляжа. У Сирасаки на Агатовом мысе ферма; к нему приходили солдаты со станции. Забрали радиоприемник, фотоаппарат, телефон, а самого арестовали. И семье запретили покидать дом.