Верный муж - Мария Метлицкая

– Да все нормально! Ну, что ты заладила, мам! Питаюсь нормально, сплю замечательно, занимаюсь – ну, разумеется. И вообще – отстань!

Все было враньем. Никак она не питалась – булочки и винегрет из кулинарии. Спала… Впрочем, о каком сне можно вообще говорить? Она только и мечтала, чтобы его, сна, не было вовсе, а чтобы рядом был Рома. И больше ничего не надо. А уж про занятия – вообще смешно!

Наивная мама думала, что синяки под глазами – от долгих занятий.

Хотя Янина Васильевна – дама догадливая, но… Когда человек не хочет думать о неприятном, он старается и не думать. А матушка, при всей ее мудрости и проницательности, неприятностей не любила и уверенно их от себя отгоняла.

Лора смотрела в окно: а ведь красота, правда! Тонкие березки, голубоватые сосны, несколько яблонь, увешанных зрелыми и яркими плодами.

– А это кто, мам? – спросила она и кивнула на худого, невысокого мужчину, собирающего в корзину янтарные сливы. – Новый садовник?

– Козлик, – ответила мать. – Какой садовник! Папин бывший аспирант. Теперь уже кандидат. Говорят, большой талант, с большими перспективами. Петя его обожает.

– Козлик? Это что – кличка? – не поняла дочь.

– Какая кличка! Козлик – это фамилия, – усмехнулась мать.

– Хороша фамилия, – прыснула Лора. – Не приведи господи. – Она встала из-за стола и направилась в сад. – Пойду поваляюсь, мам! После такого обжорства глаза закрываются!

Она улеглась в свой любимый гамак между двумя березками и блаженно закрыла глаза. Нет, определенно, своя прелесть во всем этом есть! Как ни крути! Ну, так – дня на два.

Лора задремала и вскоре проснулась от того, что почувствовала на себе чей-то взгляд. Она открыла глаза и увидела незнакомца. «Козлик, – вспомнила она. – Вот блин!»

Козлик этот смотрел на Лору из беседки. Увидев, что она проснулась, резко мотнул головой от смущения и углубился в свои бумаги.

Она раздраженно встала с гамака, оглядела участок и пошла в дом – нет покоя! Мужики посторонние на участке. Любит папахен притащить кого-нибудь в дом и возиться. «Любимый ученик!» Знаем таких, бывали у папаши страстные привязанности – на пару лет. Ученик тут же, как правило, пытался стать членом семьи – садился за стол, с аппетитом ел и вступал в беседы.

Янину Васильевну это все, разумеется, сильно раздражало – кормить, поить, стелить постель. Да и просто – чужой человек в доме. Но ни разу – ни разу! – муж не услышал от нее даже намека, что все это ее напрягает и раздражает.

Она обихаживала мужниных учеников и аспирантов с нежностью и терпением. Давала мудрые житейские советы, сватала, доставала приличные костюмы и свитера, отводила к своему парикмахеру. Словом, была родной матерью – не меньше. И муж в который раз ею восхищался, приговаривая, что Яня – святая.

Потом эти ученики вырастали, становились на ноги, обретали материальные блага, женились, заводили детей, разводились и создавали новые семьи. Всегда – ну, или почти всегда – держа в курсе перемен в своей жизни мудрейшую из мудрейших, прекрасную из прекраснейших, тонкую, благородную, тактичную, замечательную и родную Янину Васильевну, жену любимого учителя и шефа.

Некоторые из неудачников пропадали с научного и с жизненного горизонта. О таких изредка вспоминали, сокрушались и жалели – ну, бывает, что делать! Не у всех получается, не у всех! Судьбы, знаете ли…

И всегда добавлялось – так, между прочим: «Ну мы-то сделали все, что могли!»

«Ты – даже больше!» – уверенно и гордо заключал Петр Петрович Князев, с умилением глядя на любимую жену.

На веранде сидел отец и пил чай. Он критично оглядел дочь и только вздохнул.

– Привет, пап! – бросила Лора и уселась за стол. Мать торопливо вскочила и налила ей чаю.

– Козлик! – крикнула хозяйка. – Идите пить чай!

Дочь хмыкнула, взяла свою чашку и пошла наверх, в свою комнату.

Козлик-шмозлик. Очередной козлик на нашу голову. Впрочем, мне-то какое дело! Я завтра – тю-тю! Только меня и видели! Повидались, и будет. Хорошего понемножку. К Роме, к Роме! В Москву!

К вечеру Лора не выдержала и поплелась в сторожку. Телефон работал, как всегда, кое-как, и дозвониться до Ромы ей – увы! – не удалось. Что не прибавило настроения и прибавило только печали. Теперь она решила окончательно – в город завтра, прямо с утра. И никаких гвоздей. А то совсем здесь рехнешься.

Утром, когда она спустилась к столу, все уже были в сборе и заканчивали завтрак. Козлик, увидев ее, покраснел, как только что сваренный рак, и уткнулся глазами в чашку.

Отец сухо поздоровался с дочерью, мать ее радостно расцеловала. Лора спешно позавтракала и объявила, что возвращается в город. Мать разохалась, раскудахталась, расстроилась до слез и стала собирать продукты – в пакеты и банки.

Отец покачал головой и уточнил:

– А заниматься здесь, на природе, тебе что-нибудь мешает?

Козлик торопливо и неловко бросился помогать хозяйке с посудой.

Сумка, собранная Яниной Васильевной, оказалась неподъемной.

Дочь канючила, что тащить с собой «стратегический запас» на пару лет она не намерена.

Козлик, пунцовый от своей наглости, предложил донести сумки до станции. Янина Васильевна его горячо поддержала.

Чмокнув расстроенную мать и приложившись к щеке недовольного отца, Лора быстро зашагала по тропинке на станцию. Позади, обремененный тяжелой поклажей, торопливо семенил Козлик, почему-то не решаясь догнать ее и идти рядом.

Она шла, не оглядываясь на своего случайного провожатого. За полчаса пути ни разу не обернулась и не обмолвилась ни единым словом.

Он поставил сумки на платформе и побежал в кассу, за билетом.

– А как же вы там, в Москве? – взволнованно спросил он. – Легче-то они, – он кивнул на сумки, – не станут. Хотите, я вас провожу? До города? – пробормотал он и снова залился свекольной краской.

Лора посмотрела на него с удивлением:

– До города? Да вы что, смешно прямо. На вокзале есть носильщики, а дальше – такси. Доберусь как-нибудь. Или, – она рассмеялась, – выкину все это к чертовой матери! Прямо здесь, на платформе! Бродяги подберут или собаки. Вот порадуются! Столько закуски!

Теперь он побелел как полотно:

– Что вы такое говорите! Янина Васильевна так старалась! Разве так можно! – повторял он, качая вихрастой, ушастой, совсем мальчишеской головой.

– Шучу! – резко бросила Лора.

Тут подошла электричка, и она, резво подхватив сумки, не поворачивая на Козлика головы, вошла в вагон.

Состав тронулся через пару минут, и Лора не видела, как Козлик долго стоял на опустевшей платформе и смотрел вслед уже исчезнувшему с горизонта поезду.

Рому Лора выловила через несколько дней, совсем обессилев от переживаний и тоски. Он торопливо оправдывался, что дел по горло, скоро учеба, каникулы к концу. А надо еще заработать – не у всех, милая, папаши академики!