Взрослые люди - Денис Драгунский

Приснилось, что я закончил сборник рассказов, отослал файл в редакцию и собираюсь наконец написать нечто другое. Длинное. А именно – книгу о себе. Большую и подробную, но не просто автобиографию. Рассказ обо всем, что я видел и чувствовал – особенно в юности.

Тем более что я давно уже такую книгу пишу.

Причем не на компьютере, а от руки. Шариковой ручкой в большой тетради. Желтая, толстая, в мягкой обложке, тетрадь. Почти до конца исписанная мелким, но четким почерком. Я вообще-то пишу очень неразборчиво. Отвык. Наверное, с двадцати лет печатаю на машинке, а с девяносто второго года – на компьютере. Почерк испортился безнадежно – иногда напишу что-то в ежедневнике, а потом сам не могу разобрать.

Но тут я специально старался, писал медленно и аккуратно, буква к букве. Так что страниц через тридцать улучшил свой почерк. Это даже заметно, как он становится все более уверенным и гладким от начала к концу.

Почему от руки? Потому что по утрам. До того, как включил компьютер. На свежую голову. Тем более что во сне и ранним утром, когда еще лежишь с полузакрытыми глазами, иногда приходят очень яркие и подробные воспоминания.

Только успевай записывать.

Как прекрасно, что есть уже такая заготовка, такой задел. Я вспоминаю эти страницы, как там все тщательно, кружевно написано. Тугое, плотное, узорчатое переплетение реальных событий и переживаний.

Я выдвигаю ящик стола, где лежит эта тетрадка.

Ее там нет.

На полке, где стоят мои старые ежедневники, записные книжки и «сонники» за 2010 год – помните, я тогда решил записать все сны за целый год? – ее тоже нет. На тумбочке в спальне – тоже нет. На низком комоде около кресла в гостиной – тоже нет. Куда же я ее запихнул, запрятал? Или просто отложил в сторону и теперь не могу найти. Я терпеть не могу, когда люди, даже мои близкие и любимые, вот так, бездумным жестом левой руки, куда-то в сторону суют часы, телефоны, бумажники, документы, письма, кольца и все такое, и потом это надо искать всей семьей, и я ворчу: «Опять жест левой руки?» А теперь, выходит, я сам стал такой. Грустно. Но где же тетрадка?

На книжных полках – тоже нет. Я просматриваю все корешки, до мелькания в глазах. Потом лезу в закрытые полки, которые за дверцами, в которых какая-то старая ерунда, учебники, труды конференций, юбилейные сборники и прочее.

Тетрадки нигде нет.

Господи, а как я гордился, что от руки! А теперь – всё. А какой был текст! Уже не восстановишь. Точно так, как было, – не сделаешь.

Какая жалость. Даже в груди тесно.

Просыпаюсь. Не может же быть, что она вот так прямо пропала! Я хочу вскочить с кровати, бежать искать – на антресолях, среди коробок, среди журнальных подшивок…

Вдруг вспоминаю, что такой тетради у меня нет. И не было никогда.

Сразу отпускает. Фу! Слава богу. Приснится же такое.

Но потом становится жалко, что нет у меня такой тетради.

Даже еще жальче.

Потому что, если бы она была, я бы ее не потерял.

Наверное. Хотя кто знает.