Взрослые люди - Денис Драгунский

Самая лучшая у меня Пасха была, на которую меня не пустили.

Нас с девушкой не пустили, это был 1973 год, церковь Ивана-Воина на Якиманке (тогда она называлась улица Димитрова). Красивый храм, крыша вся в разноцветных треугольниках. Днем проезжаешь мимо – солнце играет, сердце радуется. Вечером тоже красиво, в закатном огне. А в ту ночь из-за ограды, из-за тонкого темного кружева еще безлиственных садовых веток – так прекрасно светились окна сотнями свечек и золотом иконных окладов.

Но нас не пустили. Крепкие улыбчивые ребята стояли цепью около ворот. Расступались, когда подходили старушки и старички, изможденные девушки в черном, нелепые парни с бородами-метелками: ребята слегка размыкались и давали им пройти. И тут же смыкались, когда подходили обыкновенные люди. Мягко отталкивали плечами и локтями и вполголоса как будто напевали, мурлыкали: «Домой, домой, домой».

Церковь сияла, как светлый разрыв в темных тучах.

Но – не пустили.

Мы поехали домой (к ней; она тогда была одна дома).

Пришли. Было без чего-то двенадцать.

Мы очень серьезно зажгли свечку на столе. Поставили икону на комод. Перед иконой тоже зажгли свечу. Сидели молча, глядя на огонь – другой свет погасили.

Потом я включил радио. Вовремя включил, просто чудо. «Начало последнего, шестого сигнала, – сказал диктор, – соответствует нолю часов по московскому времени». Запищало. Шестой сигнал был чуть длиннее.

– Христос воскрес, – сказала она.

– Воистину воскрес, – сказал я.

Мы поцеловались. Сначала три раза, а потом еще много раз.

Поскольку Великий пост завершился и надо было отметить его окончание. Хоть мы его и не соблюдали, конечно, – но все равно прекрасно было.

Когда мы спали, нам обоим – мы утром рассказали друг дружке – снилась церковь, сиявшая недостижимым золотым светом сквозь темные ветви деревьев, сквозь прутья ограды.

Господи, как все изменилось, однако. Все другое. Снаружи и внутри.

Но Христос тем не менее воскрес.