Комерс. Тем, кто не дожил - Ефим Дикий

С зоны Грек соскочил досрочно, еще весной. Сработала и первая судимость, и семейное положение (мать формально числилась на пенсии). Но уж точно не примерное поведение.

– Я там с блатными чалился, само собой, – объяснял он мне. – Нормально все, в авторитете ходил. Все чисто. Правда, один раз узбек как-то на меня кинулся. Пришлось валить, заточкой в печень. Ну, это для зоны обычное дело.

По возвращении Дима набрал новую бригаду (с люберецкими отношения испортились еще до ходки). Костяк ее составляла молодежь из подмосковного Кокошкино. Ну и несколько людей постарше.

Встречу с никоновцами организовали оперативно. Стороны, что называется, остались довольны друг другом, и комерсов приняли под крышу. Грек еще сохранял остатки былого лоска.

Но именно что остатки: несколько месяцев зоны сделали свое дело. Теперь это был уже настоящий матерый бандит с волчьим взглядом. Злобный, раздражительный и постоянно под водкой или травой (или и то, и другое). Чуть позже в ход пошли и более серьезные вещества.

Но в части базара, стрелок и прочих атрибутов блатной жизни он только окреп. «Не люблю я нынче на стрелки ездить, – ухмыляясь, жаловался мне Дима. – Только приеду – стрелка сразу и заканчивается».

Первые серьезные наезды на никоновцев Дима отбивал лично. А потом пошла рутина – и в офисе на постоянке дежурил Миша Армян, бывший бармен одного из кокошкинских кафе.

Решение психологически верное: Мишка был, так сказать, «гламурным бандитом» – первым из этой серии, кого я видел. Он любил модную, небандитскую одежду, охотно ходил по ночным клубам – и, что совсем уж непривычно, носил длинные волосы. Да и базарил сравнительно интеллигентно.

Но при этом был вполне при понятиях. В офисных пьянках участвовал только если за стол не садился охранник-милиционер: «Без обид, ребятки – но с мусором мне вместе сидеть впадлу. Ничего личного, ежели что».

Началась своего рода рутина, лазаревские долги стали общей проблемой.

Тем более что рутина оказывалась иногда небезынтересной. Шестаков дружил с богемой, и на Гашека заезжала то Анастасия Вертинская, то миниатюрный весельчак и балагур Владимир Шаинский. Звезды доверили финансовому гению где-то по двадцатке зелени и очень беспокоились за их судьбу. «Хоть со знаменитостями тусуюсь», – мрачно шутил я, пытаясь себя как-то успокоить.

После Нового года сменили офис: на Гашека сидеть было накладно, да и воспоминания эти стены навевали уж больно неприятные. К тому же не хватало места: никоновцы, чтобы отбить хоть какие-то деньги, пытались расширяться. В числе прочего закупили оборудование для производства рекламных материалов.

В ведомственной гостинице на Вернадского через Грека сняли у чеченцев аж пол-этажа.

Здоровую комнату сразу забрали себе бандиты. Теперь в конторе одновременно сидели минимум трое из грековской бригады. Иногда проводили встречи с очередными кредиторами, реже – стрелки с их крышами, большую часть времени играли в нарды, терли терки и доебывались до сотрудников; мягкого и корректного Армяна никоновцы вспоминали с некоторой ностальгией. Малюсенький кабинет выделили даже нам с Бубликом, который потихоньку де-факто стал моим новым компаньоном.

А что же Доктор?.. Где инициатор всех этих движух по поиску денег на закупку Фаберже, которые и привели к такому краху? По большому счету поступил Макс со мной примерно так же, как Лазарь с никоновцами. Только не пропадал никуда: просто объяснил, что «сам попал – сам и разъебывайся». Такая вот концовка деловых отношений.