Комерс. Тем, кто не дожил - Ефим Дикий

И тут выяснилась неприятная вещь. Без Бориса (и вообще без АЭС) и без Альберта мы вдвоем с Вовой просто не могли ничего толком предпринять. Все стопорилось, а генератор новых идей нас торжественно покинул. У самих же генерировать что-то толковое не получалось: похоже, банально разучились.

Граф, видя такое дело, опять запил. На сей раз все кончилось мрачно: после очередного банкета он нашелся до полусмерти избитый. Кто бил, когда, почему – непонятно, но Бубел надолго загремел в больничку. Из которой вышел без селезенки и поджелудочной. И полностью сломленный: был человек – и нету.

Краба наркотики довели до зоны. Попал на совсем уж пошлой ерунде: в Борисоглебске пытался подломить у заезжего латыша кошелек. Щипачество – работа тонкая, с непривычки запросто можно влететь.

Три года. Барак со спидовыми. Писал мне письма, я слал на зону курево.

Потом вернулся – и, по ходу, со спидом. На воле прожил меньше года. Был Краб – и нет Краба.

Доктор пил все больше, здоровья уже не хватало. Отдых с матерью в Абхазии, трезвый образ жизни, горный воздух – поздно. Оторвавшийся тромб. Хоронили в Москве.

Давик, что называется, был пацаном до конца. Очередной загул с тремя девками разом. Острая боль в животе. Нет, врачей не надо, коньячком подлечусь. Прободная язва. Внутреннее кровотечение. На похороны собралась вся коктебельская тусовка. Она все чаще собирается по подобным поводам.

Грека не видел лет семь – и, если честно, вполне этим доволен. Надеюсь, что у него все хорошо, но уверенности нет. «Работа у человека нервная».

Комиссаров с Бубликом живут в Москве. Пару раз в год созваниваемся.

А я… а что я?..

* * *

Я еще какое-то время пытался дергаться в одиночку. Довольно дохлое занятие, как выяснилось. А в августе грянул дефолт, и стало понятно, что десять лет карьеры комерса подошли к своему завершению – довольно бесславному. За все эти годы пережил много взлетов и падений, но с нынешним ударом справиться уже не смог.

Год жил тем, что собирал старые долги – благо накопилось их немало. А потом все кончилось.

Оставалось только бухнуться в ноги кому-нибудь из старых знакомых: все, бизнесу кранты, возьмите на работу. Но работник со столь героическим прошлым почему-то оказался никому не нужен.

Я звонил людям, с которыми не общался уже лет пять-шесть, но в ответ выслушивал в лучшем случае вежливые отговорки и предложения при случае попить пива.

И тут вдруг выстрелило: старый приятель вызвал меня на собеседование в давно забытый «Гипрогор», где он дослужился до замдиректора. В тщательно отглаженном костюме, нацепив самый дорогой галстук, я с замиранием сердца явился на встречу.

Старый знакомый попросил подождать в приемной: ему нужно было посовещаться с гендиректором и принять окончательное решение. Через десять минут меня пригласили войти.

– Ну что. На первое время – двести баксов в месяц, – сказал Перов. – Сам понимаешь, кризис в стране.