Мы живем неправильно - Ксения Букша

По небу, как ряженка, размазан снег, развешены бело-розовые зефирные тени. Из-за снега улица похожа на круглый тоннель с отслаивающимися стенками. На окне второго этажа стоит тихая собака и смотрит на меня из своей полутемной комнаты. Аукает вдогонку сигнализация.

Еду брать интервью: пивовар Амур Уваров, генеральный директор самого большого пивного завода в городе. Выйдешь из метро, подпрыгнешь, и тогда видно: за большими домами, на горе, огромная алюминиевая банка. Сейчас я ее вскрою: шкряпссс…

В маршрутке включаю диктофон, потому что сзади двое начинают разбалтывать конфиденциальную информацию.

– А в том году на Новый год «семерку» давали, а в этом году будут давать какую-то вишневую бодягу.

– Коктейль для вечеринок называется.

– Ящик вишневого дерьма для вечеринок. Что я с ним делать буду?

– Ванну чистить можно… напузырить на тряпочку… ржавчину хорошо счищает…

Маршрутка ползет в гору. Город разворачивается внизу, расчерченный проспектами, как пирог.

Меня приглашают в кабинет за стеклянными дверями. Пивовара заметно не сразу: сливается с обстановкой. Окна высоко над полом, в них снежное небо и огни взлетающих самолетов.

– Водочники душат нас, – говорит пивовар Амур Уваров и начинает раскрывать на себе клетчатую рубашку. – Душат! Они запретили показывать в рекламе животных до тридцати пяти лет. Да ящерицы вообще столько не живут! Только медведи и аллигаторы. А мы не аллигаторы…

– Может, это не так уж и плохо, – говорю я сочувственно.

– То ли дело у йогуртов. Живые йогуртовые культуры. Сколько простора для воображения. В одной капле йогурта содержится двести пятьдесят тысяч полезных бактерий. А одна капля никотина убивает лошадь. Сколько простора! Проклятые водочники. Ведь если пересчитать бактерии на градусы… то йогурт – как раз водка и есть!

– А пиво? – пытаюсь понять я.

– Вот именно! – в том-то все и дело, что пиво оказывается ни при чем! Ты когда-нибудь пробовал налить водку в пластмассовый стаканчик?

– Ничего особенного.

– Вот то-то. Вернее, не должно быть ничего особенного. А от их водки стаканчик скукоживается и сплющивается…

– От чьей водки? – я пытаюсь предупредить неприятные ассоциации.

– От водки «Хрусталл». Ее Генрих Эдирбаджет лоббирует, – злобно улыбается пивовар Амур Уваров. – Депутат. Бьет свою жену. Его купили водочники.

В глазах моего собеседника это равные преступления.

– У-у, бактерия, – продолжает он меж тем. – Он по демпинговым ценам сбрасывал водку на рынок, спаивая народ перед выборами. Уж конечно, кому выгодно, чтобы пошлины на алюминиевую банку были повышены до сорока центов? Кому?

– Ему! – догадываюсь я. – Эдирбаджету!

– Точно! – кивает пивовар, перегибается ко мне через стол и с тихой откровенностью спрашивает: – Ведь ты пьешь наше пиво?

– Я лоялен вашей марке, – отвечаю я. – Пью только ваше пиво утром, в обед и вечером.

– Из алюминиевой банки?

– Из алюминиевой.

– Тогда открою тебе страшную тайну. Эдирбаджет пролоббировал рост пошлин на алюминиевую банку до сорока центов. Он ужасный человек. Он спаивает нацию.

– А попадаются ли, – спрашиваю, – в петербургском бизнес-сообществе честные люди?

– Ну конечно же, они попадаются… Нет, точнее будет сказать, что они есть. Прежде всего… это, разумеется, руководство нашей компании. Некоторые из моих коллег-пивоваров. Ну и кроме того Александр Арефьев, – добавляет он безапелляционно.

– А кто он такой?

– Директор строительной компании «Эрос и Фемис», – отвечает пивовар. – Я имел с ним дело, он ведь тоже использует алюминиевую банку в своем строительстве.

– Алюминиевую банку? В строительстве?

– Почему бы и нет – пивовар неуверенно косится в окно, где взлетают самолеты. – Вон, – показывает он, – они ведь тоже из алюминия. Хотя и считаются недвижимостью… Я хочу, чтобы ты написал об этом. Я дарю тебе ящик нашего нового вишневого коктейля для вечеринок. Он очень хорошо продается. В этом семестре подъем продаж составит тридцать шесть и шесть десятых процента.

– Да, рынок не лихорадит, – говорю. – А нельзя ли вместо ящика вишневого коктейля ящик «семерки»?

– Что вы, – поспешно машет рукой пивовар Амур Уваров. – «Семерки» – это вчерашний день. А вишневый коктейль… он такой ликвидный.

Я дотаскиваю ящик с ликвидно-вишневым коктейлем для вечеринок до края горы. Сажусь на него и еду вниз. Вокруг уже совсем темно. Нацеливаюсь на вход в метро. Не останавливаясь, пролетаю через вертушку, сминая все на своем пути. Ускоряясь, грохочу по эскалатору. Алюминиевые банки с вишневым коктейлем для вечеринок мнутся, шипят и оставляют за мной красный липкий след.