Стекло и дерево - Сергей Буянов

Эвелина не ощущала времени, мысли постоянно мешали сосредоточиться, внезапные порывы, вытекающие в наведение порядка в квартире, перестали посещать её. Мир стал ещё более силуэтным и контурным. Изредка появлялась болтушка-Люська, несла несусветную чушь и как-то растворялась. Звонили только с кафедры мамы, сообщали новости, которые по существу являлись отсутствием всяких новостей.

Спалось отвратительно, аппетит куда-то пропал. Эвелина по-прежнему жила и жила, подобно автомату. Институт – дом – занятия – магазин и сны.

В снах Эвелина чувствовала себя иначе. Не веселее, конечно, зато отступало куда-то чувство щемящей тоски. Жаль, только ни один не запоминался. Хотелось позвонить бабушке, но куда-то исчезла записная книжка. Эвелина искала её повсюду, но безуспешно. Наконец, уставши, она присела в кресло и задремала.

Резкий, требовательный звонок заставил её вздрогнуть.

– Алло?

– Лина?

– Слушаю.

– Это я! – радостно сообщил женский голос.

– Ну и что? – недовольно спросила Эвелина.

– Да как же? Алина Кудрина вас беспокоит! – с деланной официальностью сообщила тёзка.

– Помню, что нужно? – сухо отозвалась Лина.

– А знаешь что? Я сейчас к тебе приеду!

– Давай, – устало согласилась Эвелина и положила трубку, а затем вовсе отключила телефон. Устала она проводить время в бестолковой болтовне. В странном оцепенении она сидела и смотрела вглубь темнеющей на глазах комнаты.

Позвонили в дверь. Что делать? Эвелина поднялась и впустила подругу.

– Я одна! Владимир занимается своей работой! Представляешь, настолько увлечён, что ничего вокруг не замечает! Иногда исчезает куда-то из дому, кому-то звонит, а затем опять сидит и работает, работает.

– А может у него кто-то есть? – неожиданно предположила Эвелина.

– Да ты что? Он вовсе не такой!

– А откуда тебе знать, такой он или не такой?

– Мы давно знакомы, – неуверенно произнесла Алина.

– Сомневаешься? А напрасно. Не надо сомневаться! – успокоила тёзку Лина.

– Ты запустишь меня? Или так и будем тут стоять? – Алина развела руками.

– Конечно, заходи, только вот в зал не нужно, там у меня бисер на полу. Не надо туда ходить.

– Хорошо. Не надо, так не надо! Посидим на кухне. Кстати, ты наверное помнишь, что в прошлые времена, именно на кухне решались всякие вопросы? Даже выражение осталось в стране: «Кухонные разговоры»!

– Так это, потому что пьянствовали на кухне. Вот и вели беседы.

– Может быть. Да. Конечно! Так и было! И как мне это не пришло в голову?

– Когда в голову приходит слишком много – это гораздо хуже, чем ничего не приходит. В голове так всё мешается, что не разобрать.

– Это точно! У меня так было уже не раз.

– И чем закончилось? – заинтересованно спросила Эвелина.

– Порция виски, порция секса и всё в норме!

– Ты это серьёзно?

– Насчёт виски? Конечно, нет. Это же такая гадость! Неочищенная самогонка! Ты знаешь, что говорит Володя по этому поводу?

– Любопытно.

– Знаешь, почему закончилась холодная война?

– Понятия не имею.

– Я тоже не знала, пока виски не попробовала! Оказывается, американцам понадобились наши противогазы! Пошла конверсия и закончилась холодная война!

– Чепуха какая-то, – усмехнулась Эвелина.

– Вот, неиспорченный жизнью человек! Сразу видно, виски не пробовала! ЦРУ вызнало, что наши мужики самогон процеживают сквозь противогазные фильтры. И они в спецлаборатории попробовали, понравилось! А у кого в мире есть такое количество противогазов, как у нас? Вот тебе и холодная война! – Алина внимательно приглядывалась к подруге. Что-то ей ничего не смешно, какая-то она квёлая. И в зал не пускает. Странно всё это. С первой встречи Лина показалась странной.

– А я никогда не пила ничего, крепче Шампанского.

– Счастливая! Я слышала, твоя мама задерживается.

– Откуда?

– Так вся кафедра об этом говорит. Её часы раскидали на всех ассистентов, а лекции сама Зельма взяла. Слушай! А ведь скоро Новый год! Где планируешь встречать?

– Новый год?

– Конечно! Представляешь, он начинается в полночь с тридцать первого декабря на первое января!

– А сегодня?

– Да меньше недели осталось! А давай с нами! Если только у тебя других планов нет.

– Нет, – эхом отозвалась Эвелина.

– Вот и хорошо! Готовь костюм!

– Это обязательно?

– Конечно! У нас всегда костюмированный Новый год! Если тебе не хочется, я дам свой. Мы вроде по комплекции одинаковы, – Алина, польстив себе, провела ладонями по телу.

– Наверное, – согласилась Эвелина.

– Кое-что, кое-где надо будет ушить, но это ведь не беда, правда?

– Конечно.

– Хорошо, давай так, я за три дня до праздника принесу костюм и мы вместе займёмся подгонкой!

– Приноси.

– А ты не больна? – вырвалось у Кудриной.

– Наверное.

– А что тебя беспокоит?

– Ты не поймёшь.

– Отчего же? Мы же с тобой, Лина, обо всём уже разговаривали!

– Нет, личная трагедия здесь не при чём. Вовсе и нет никакой личной трагедии. У меня есть одна подружка, Люськой её зовут. Так вот, она сказала, что так и надо делать: не звонить, не встречаться, никак себя не проявлять, – тогда всё будет по-твоему.

– Ты так и делаешь?

– Да.

– Тогда почему так страдаешь?

– Не знаю. А, вообще, я не страдаю! – раздражённо заявила Эвелина. – С чего ты взяла?

– А бисер?

– Какой ещё бисер?

– Тот, что рассыпан в зале? Бусы что ли сами собой порвались?

– Бусы? У меня нет никаких бус. А бисер – это просто бисер.

– Хорошо, – не стала спорить Алина, – а хочешь, я помогу тебе собрать?

– Что собрать?

– Ну, этот, твой бисер! – Алина двинулась в сторону зала.

– Стой! – резко схватила её за руку Липутина. – Не надо! Мне так нравится!

– Хорошо, хорошо. Пусть будет так, – Алина всё-таки сумела заглянуть в комнату. Её поразил кавардак, царящий в некогда чистеньком зале. – И тебе может нравиться такой бардак? Да что с тобой, Лина?!

– Не знаю. Какой бардак?

– Да вот же! – Алина взяла подругу за руку, и они вместе вошли в комнату.