Хейтеры - Джесси Эндрюс

Но давайте не будем об этом.

Давайте также не будем о том, как мы с Эш открыли машину и обнаружили, что Кори во сне обмочился. Даже тогда никто ничего не сказал, что уж сейчас говорить? Мы просто терпеливо стояли в сторонке, а Кори вывалился из машины и попытался переодеться с закрытыми глазами. Глаза он не мог открыть из-за жуткого похмелья.

– Кори, – спросил я, – тебе что-нибудь нужно? – но в ответ услышал лишь демоническое шипение, которое он издал горлом. Что-то вроде кхххууум. Из чего понял, что, наверное, в помощи он не нуждался.

И раз уж мы решили не говорить о некоторых вещах, давайте не будем о неловкой тишине, стоявшей в машине всю дорогу, пока мы ехали в бар Куки. Эш сидела с безразличным выражением лица и молчала, уж не знаю почему, но, наверное, отчасти из-за своих терок с Кори. Кори притворялся, что он в коме. А я всю дорогу пытался придумать, что бы такого сказать, но ничего не придумывалось. Это было такое молчание, которое с каждой секундой становится все более тяжелым и невыносимым, как чайник, закипающий на плите, и нарушал его лишь демонический звук, доносящийся из горла Кори примерно раз в пять минут.

Не скажу, что после того как Кори помочился в машине, она стала пахнуть хуже. Просто букет ароматов в ней стал еще сложнее, причем отнести некоторые из них к «приятным» или «неприятным» было совершенно невозможно. Они слишком наслаивались один на другой. Наверное, так пахло болото, где жил учитель Йода.

Короче говоря, приехали мы в бар, правда, немного заблудились и опоздали на восемнадцать минут. Но Куки там не оказалось. Мы посидели на парковке и доели лакричные палочки, которые на жаре превратились в нечто вроде резины со вкусом лакрицы. Также мы выпили газировку, которая стала такой горячей, что, сделав пару глотков, приходилось выплевывать часть выпитого.

– Эй, Эш, – вдруг проговорил Кори.

– Ну, – ответила она.

– А вот как думаешь, то, что ты росла в богатой семье, извратило твой взгляд на мир?

Я так устал и измучился, что решил даже не вмешиваться. Ну их на фиг, подумал я. Может, им даже полезно поругаться.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Эш почти скучающим тоном.

Кори стоял, прищурившись, по-прежнему с полузакрытыми глазами.

– Ну, если растешь и денег не считаешь, можешь купить что пожелаешь, это не извращает твое восприятие мира и окружающих?

– Все равно не понимаю.

– Нет, понимаешь.

– Нет, не понимаю.

Я как будто присутствовал на съемках худшего в мире утреннего шоу. «Придурки рано утром с невыспавшимся и измотанным Уэсом Дулиттлом».

– Ну, ты, наверное, считаешь, что деньгами можно откупиться от любых проблем, – пояснил Кори. – И ты презираешь тех, кто не может этого сделать.

Эш печально нахмурилась и тихо кивнула.

– А еще тебе быстро становится скучно в компании людей, потому что ты привыкла, что все тебя обслуживают и приносят все, что хочешь, ходят на цыпочках и хотят подружиться с тобой, потому что у тебя куча денег. Вот ты и считаешь, что даже не нужно пытаться никому понравиться, потому что ты и так всем нравишься, что бы ни делала.

– Тебе так кажется? Что я считаю, будто мне не надо пытаться никому понравиться?

– Да я просто спросил.

– Вот, значит, какого ты обо мне мнения?

– Ну не знаю. Возможно. Скажи сама.

– Нет, ты скажи, Кори.

Когда она выкрикнула его имя, я на секунду подумал, что сейчас в прямом эфире «Придурков рано утром с невыспавшимся и измотанным Уэсом Дулиттлом» разразится драчка: вот один гость студии вскакивает с дивана и второй тоже вскакивает, а вот здоровяки-охранники в наушниках вбегают в кадр. Но к счастью, обошлось.

– Да я просто хочу сказать, – ответил Кори, – что такое воспитание не могло не извратить твой взгляд на мир.

Эш замерла. А потом я стал свидетелем поистине эпической саркастической перепалки, наверное, крутейшей в моей жизни.

– Так, значит? – проговорила она.

– Ага.

– Ага. Ну да, ты прав.

– Ну да, наверное, прав.

– Спасибо за это очень точное замечание.

– Да не за что, никаких проблем.

– Я очень ценю твою честность.

– Спасибо.

– Реально очень круто, когда окружающие честно говорят о твоих недостатках, а не восторгаются тобой, как идиоты, как обычно бывает, потому что у меня куча денег.

– Точно.

– Мне даже кажется, что это первый в моей жизни действительно честный разговор. Нет, правда, спасибо.

– Да пожалуйста.

– Нет, серьезно, раньше со мной никто так честно не разговаривал. Ни разу.

– Ну да, в это можно поверить.

– Я вот думаю – может, это еще и потому, что я девчонка? А девчонкам моего возраста в этом мире принадлежит власть. К ним прислушиваются, уважают их и, конечно, дают им все, чего они захотят. Ну, ты наверняка заметил, что девчонкам все уделяют внимание? Наверное, отчасти в этом причина.

– Да нет. Тебе просто так кажется, потому что все хотят с тобой переспать.

– О да. Но это же самая крутая в мире сила. Она уж точно не способна испортить мне жизнь.

– Зато способна испортить жизнь другим.

– Серьезно? А ну-ка, расскажи.

– Хочешь, чтобы я тебе рассказал?

– Да, Кори, пожалуйста, расскажи мне об этом.

– Ты правда этого хочешь?

– Да.

– Все считают тебя суперсексуальной и хотят с тобой переспать, и это реально извратило твое восприятие мира и людей, ведь, по-твоему, можно просто замутить с кем-нибудь, а потом делать вид, что ничего не произошло, вести себя, как ледышка и полное дерьмо, и даже не задумываться о том, что происходит у этого человека на душе. С какой стати тебе задумываться?

– А я и правда не задумываюсь, – кивнула Эш. Но тон у нее поменялся.

– Вот и я о том же – зачем тебе это? Тебе же плевать, – повторил Кори. – Ты просто…

Мы ждали, когда он договорит.

Он с измученным видом рыгнул.

– Я просто что? – спросила Эш.

– Погоди, – сказал он, встал и медленно и осторожно зашел за угол бара. Некоторое время мы слушали, как его рвет.