У женщин грехов не бывает! - Ирина Крицкая

Что бы я делала со своими нервами, если бы не вода. Я пошла купаться, я знала, меня успокоит только море. Я отправилась на пляж, по ручьям, по мокрым дорожкам.

Дагестанские братья катались с горок в детском бассейне. Группа умненьких девушек занималась степ-аэробикой. Они тянули вперед ручки, делали глубокие наклоны, и круглые попки откровенно оттопыривались. В гриль-баре черный повар разводил огонь. Продавец экскурсий заснул у стенда с рекламой иерусалимских маршрутов. Все натянули халаты и кучковались на синем понтоне. Ветер покачивал конструкцию, иногда довольно сильно, что приводило народишко в бурный восторг. Над водой по всему Красному морю разносился перегарчик. Люди узнавали друг друга и смущенно улыбались, припоминая вчерашнее.

У квадратной проруби на пирсе дети кормили рыбок. «Рыбок кормить запрещено» висело предупреждение, но дети кормили. Отсюда ныряли дайверы. Пара юных молодоженов готовилась к погружению. Невеста хлопала ресницами, доверчивая, глазастенькая. Инструктор вешал ей баллоны, на вид они были раза в два тяжелее ее собственного веса.

– Не бойся, – уговаривал ее жених. – Я первый иду – ты за мной.

Тетка в леопардовом купальнике уселась в лодочку с прозрачным дном.

– Уто́пите невесту! – она сказала.

И все ждали – перевесят баллоны или не перевесят.

Жених не успел договорить: «Держись за…», а невеста пошла, пошла, пошла спинкой – и накрылась ее семейная жизнь. Я улыбнулась. Мне почему-то стало приятно. Я чуть вслух не засмеялась. Все понятно, думаю, как встретишь Новый год – так его и проведешь.

У меня вообще не было никакого медового месяца. Мне было девятнадцать, у меня была сессия и пятый месяц. Я пришла в церковь договориться о венчании. Мне показали дверь, в стороне от главного входа, и сказали: «Отец Владимир там». Я вошла.

Никогда не заходила в церковь с этой стороны. Я не знала, что это за темный коридорчик и что за комната, большая, с витражами в купол. Иконы, полог, стол, чайник, просфоры… И вдруг появился священник и побежал на меня. Взял за плечи и выставил из этой комнаты. Он улыбался, странно, насмешливо улыбался.

– Нельзя! – сказал. – Женщинам нельзя в алтарь.

Отец Владимир назначил день и попрощался, и даже улыбнулся, а я все равно заревела, как только вышла из храма. Беременная девочка, с ребенком в животе, расплакалась у церкви, понять не могла: почему нельзя, что ж во мне поганого такого?

Утром после венчания я проснулась на съемной даче. Слышу – машина отъехала. Потом заскрипели ступеньки. Это мои подружки на цыпочках спускаются. Анечка тогда удивилась: «А где муж?».

– На войну поскакал, – я ей сказала.

– Что? – она не поняла.

– Конференция у него, – объясняю. – Международная конференция «Методы повышения конкурентоспособности промышленных предприятий в условиях нового российского рынка». Понятно?

– Ах, ну конечно, – девушки закивали. – Понятно. Чего ж тут непонятного.

А у Леры медовый месяц был, конечно. Лера взрослый мальчик, в тридцать лет он женился третий раз. И устроил себе медовый месяц, правда, по ускоренной программе. Одна неделя в отеле в Сочи. Отель министерский. Красивая девочка, на десять лет младше. И тихая, и нежная, и документы на выезд готовы, и билеты уже лежат. А Лерочка ласковый, Лерочка страстный, и все ему в женщине интересно, и точечки, и дырочки, и сисечки, и пяточки, и животик. Из номера не выходили, обедать забывали… Класс. Обзавидоваться можно.