Терпкий аромат полыни - Риз Боуэн

В зале теперь постоянно горел очаг, и было очень тепло. Нелл налила всем чаю, и они сели у огня. Эмили тянула сколько могла, но наконец решилась:

— Наверное, мне тоже нужно все выяснить. Я хотя бы буду знать.

— Что знать? — спросила миссис Лейси.

— Она хочет жить в коттедже, — ответила Алиса.

Нелл расхохоталась:

— Не думаю, дорогуша, чтобы кто-то возражал. Кто ж еще захочет там жить?

— Все несколько сложнее, но надеюсь, что вы правы.

Эмили накинула пальто поверх формы — она надеялась, что надела ее в последний раз, — и решительно двинулась к Баксли-хаусу. На этот раз она позвонила в переднюю дверь. Миссис Трелони открыла и подозрительно посмотрела на Эмили.

— Это опять вы? Что вам угодно?

— Я бы хотела поговорить с леди Чарльтон, — сказала Эмили как можно вежливее. — Она принимает?

— Сейчас погляжу. — Экономка ушла, оставив Эмили на крыльце, а потом вернулась нахмуренная.

— Ее светлость вас примет. Ноги вытирайте.

Эмили тщательно вытерла ноги о коврик и прошла за миссис Трелони в гостиную. Пожилая леди сидела у огня и выжидательно смотрела на Эмили.

— Чудесный сюрприз, — сказала она. — Я полагала, вы уехали навсегда. Думала, вы уже на пути в Австралию. Я даже достала атлас, чтобы следить за вашим путешествием. — Она посмотрела на служанку, которая мялась в дверях: — Миссис Трелони, подайте нам кофе. С вашим имбирным печеньем. А вы, моя дорогая, — обратилась она к Эмили, — садитесь поближе к огню. На улице не жарко.

Девушка придвинула гобеленовое кресло к камину и поймала взгляд леди Чарльтон.

— Вы что же, теперь изображаете мужчину?

— Мужчину? — не поняла Эмили. Она столько раз воображала, что скажет в этот момент, что этот вопрос выбил ее из колеи.

— Ваша прическа. Вы похожи на мальчика.

— Ах это… — Эмили коснулась непривычной стрижки. — Я решила стать современной женщиной. Так куда проще, чем с длинными волосами.

Леди Чарльтон нахмурилась:

— Надо сказать, вам идет, хотя сама я предпочитаю оставаться старомодной. Что же, поездку в Австралию пришлось отложить?

Эмили глубоко вздохнула:

— Леди Чарльтон, я больше не еду в Австралию. Мой молодой человек погиб. Его аэроплан потерпел крушение.

— Мне очень жаль. Для вас это должно быть мучительно.

— Да, — голос Эмили дрогнул, — очень тяжело.

Какое-то время между ними повисло неловкое и грустное молчание, которое нарушало только тиканье часов и потрескивание поленьев в камине.

— И что вы теперь будете делать? — спросила леди Чарльтон.

— Именно поэтому я к вам и приехала. — Эмили сбросила оцепенение. — У меня есть к вам предложение.

— Предложение? — удивилась пожилая дама.

— Я бы хотела пожить в маленьком коттедже, а в качестве оплаты могла бы ухаживать за вашим садом. Я не прошу денег, только обед в доме, дрова или уголь.

— И что же заставило вас сделать такой выбор? — Леди Чарльтон продолжала хмуриться.

— Признаться честно, мне некуда идти. Мы с родителями не ладим…

— Вы с ними поссорились?

— Они не одобряли мой выбор.

— Понимаю. Но разорвать отношения с семьей — серьезный шаг, моя дорогая. Возможно, впоследствии вы об этом пожалеете.

Эмили помедлила еще немного.

— Я буду с вами честна. Я жду ребенка. Мы с капитаном Керром не успели пожениться, хотя он сделал мне предложение и подарил кольцо. Теперь я стала изгоем в глазах общества. Мои родители ясно дали понять, что они думают о таких девушках. Я пойму, если вы не захотите иметь дело с человеком в моем положении.

Леди Чарльтон все еще хмурилась.

— Вероятно, я не должна позволять вам работать в саду.

— Я понимаю. Больше я вас не побеспокою. — Эмили встала.

Леди Чарльтон махнула рукой.

— Сядьте, глупая девчонка. Я имею в виду, что в ваших обстоятельствах этого делать не стоит.

— Ничего страшного. Я же не инвалид. Вряд ли я в одиночку справлюсь с газонокосилкой, но полоть сорняки и подрезать розы смогу.

— Еще месяц — да, но зимы здесь суровые, и у меня есть другая идея. Мне нужно сделать каталоги коллекции и библиотеки моего мужа. Это важно для меня, но сама я ленюсь в силу возраста. К тому же я боюсь, что мне придется продать что-то из этих вещей, чтобы содержать дом, если ферма не заработает.

— Конечно, я помогу вам. Думаю, мне самой будет очень интересно.

— И не может быть речи о том, чтобы вы жили в коттедже. Мы найдем для вас комнату в этом доме.

— Благодарю вас, — покачала головой Эмили. — Но я бы хотела иметь собственный домик. Во-первых, я не слишком нравлюсь миссис Трелони, а во-вторых, предпочла бы стоять на своих ногах.

Пожилая леди долго смотрела на нее, потом кивнула:

— Понимаю. Вам нужно место, чтобы пережить горе.

Эмили посмотрела на нее ответным твердым взглядом.

— Да. Именно. С тех пор как я услышала новости о Робби, я работала в поле целыми днями. Ночью я спала в одной комнате с пятью другими женщинами. Да еще ребенок… Мое горе пока скрыто в глубине души.

— Не позволяйте ему взять над вами верх, — сказала леди Чарльтон. — Вы сумеете с ним справиться. Сейчас вам кажется, что это не так, но все изменится. Со временем вы сможете вспомнить о своем возлюбленном с улыбкой.

— Я могу переехать в коттедж? — Эмили почувствовала, что разговор становится невыносимым. — И попросить у Симпсона дров или угля?

— Благословляю вас. Но почему вы не хотите столоваться в доме?

— Это очень соблазнительное предложение, но мне нужно научиться быть самостоятельной. За мной всю жизнь ухаживали, а теперь мне самой придется заботиться о ребенке. Я буду благодарна за ланч — если буду в это время работать в саду, но в остальном…

— Надеюсь, я смогу иногда приглашать вас поужинать, — сказала леди Чарльтон. — Мне нужна компания. Ужинать в одиночестве ужасно.

— Иногда — с большим удовольствием.

— Тогда решено. Работайте в саду, если хотите. Я понимаю, вам не хочется весь день сидеть со старухой. Но если погода окончательно испортится, займетесь коллекциями. — На мгновение она взгрустнула. — Если мне придется продать Баксли-хаус, каталог мне пригодится.

— Продать?

— Дорогая моя, — устало улыбнулась леди Чарльтон, — этот дом едва ли предназначен для одинокой старой женщины. У меня нет слуг, которые бы за ним присматривали. Суставы бедняжки Этель так болят, что она с трудом поднимается по лестнице. Это дом для большой семьи. Для жизни, смеха и счастья.