100 дней счастья - Фаусто Брицци

Когда Оскар нас приглашает на ужин – это всегда праздник. Он потрясающе готовит, паста или ризотто – настоящее объедение, а второе из рыбы по праву соперничает с десертами, которые, самое собой, выдают руку профессионала. С тех пор как он остался вдовцом, он приглашает нас довольно редко, а теперь впервые устраивает прием в статусе «жениха». Дверь открывает мисс Марпл, которая снова надела длинное платье в цветочек. Эти ее платья настолько нелепые, что даже на стол не станешь стелить.

– Оскар на кухне. Он как раз ставит в духовку сибаса под солью.

Она провожает нас в гостиную, и мы садимся за стол. Когда мой тесть занят творчеством, он не любит, чтобы его беспокоили, он – точно актер в гримерной, готовый выйти на сцену только после того, как поднимется занавес. Из кухни доносится его голосище.

– Хотите немного перца в пасту?

В ответ раздается одобрительный гул. Дедушка уже приучил к острому даже детей.

– А вы пока налегайте на закуски!

Мы жадно набрасываемся на моцареллу и овощное рагу из баклажанов, рецепт которого Оскар тщательно скрывает. Пока Паола болтает с Мартиной о том, как плохо стали учить в итальянской школе в последние годы, я оглядываюсь по сторонам. В квартире что-то изменилось. Повсюду порядок. На подоконнике даже красуются два цветочных горшка. Не нужно быть мисс Марпл, чтобы догадаться, что Мартина здесь живет. Мое расследование прерывается с появлением первого блюда: пасты, приготовленной в духовке по-апулийски, то есть с мясным рагу и сыровяленой ветчиной. Вы уже догадались, что я окончательно распрощался со здоровой диетой. Времени осталось немного, и мне хочется наесться до отвала.

– Дамы и господа, особое блюдо от нашего шефа!

На Оскаре фартук, подчеркивающий его округлые формы. С тех пор как он нашел девушку, он стал поосторожнее в выражениях и разговаривает очень культурно. Мне забавно за ним наблюдать, уж я-то знаю его скрытую истинно-римскую сущность. Пока Оскар накладывает пасту в тарелки, он делает заявление, подтверждающее мои догадки.

– Дети мои, я хотел вам сообщить, что несколько дней назад Мартина переехала ко мне и отказалась от аренды квартиры в Прати.

В ответ раздаются радостные крики и аплодисменты, которые относятся не только к новости, но и к пасте. Мартина смущена таким официальным моментом, но все-таки умудряется пошутить.

– Пока что Оскар на испытательном сроке. Мужчин нужно держать на коротком поводке.

– Это правильно, ба, – подает голос Ева. Простота, с какой она назвала Мартину бабушкой, на несколько секунд ставит всех в немного неловкое положение. Но мисс Марпл находит замечательное решение.

– Мне будет приятно, если ты будешь называть меня Мартиной. Мы ведь с тобой друзья.

Еве такое предложение кажется вполне обоснованным.

– Хорошо, как хочешь. А ты умеешь готовить?

– Да, но Оскар готовит лучше меня.

– Это правда, не буду скромничать, – отвечает Оскар. – Но у Мартины есть много других достоинств.

– Например? – бестактно спрашивает Лоренцо.

В глубине души я надеюсь, что Оскар промолчит о сексуальности бодрой старушки и расскажет о каких-нибудь других достоинствах своей невесты.

– Например, она замечательно играет в прятки.

– Правда? – Еве очень нравится такая новость.

– В соревнованиях по пряткам я заняла первое место, – добавляет Мартина.

– Нет никаких соревнование по пряткам, – парирует Лоренцо.

– Естественно, есть, – не сдается Оскар. – Они появились в 1904 году, первым победителем олимпиады по пряткам стал некий Джеймс Аскотт, англичанин.

Не перебивая, я слушаю, как Оскар придумывает всякий вздор, чтобы развеселить детей, а мисс Марпл во всю подыгрывает, как заправская сообщница. Я люблю своего тестя. Мне будет многого не хватать, если мы больше не увидимся.

Мне будет не хватать его самодовольной римской физиономии, когда он что-то задумал и ходит, себе на уме.

Его огромной тени на стене.

Когда он похлопывает меня по плечу с такой силой, что я едва удерживаю равновесие.

Его раскатистого голоса.

Его философствования перед клиентами.

Его тайной страсти к Бритни Спирс.

Его ботинок сорок шестого размера.

Когда он молча смотрит на меня и все понимает.

Когда он использует меня в качестве подопытной свинки для своего нового десерта.

Когда он дарит мне на Рождество тот самый подарок, что я подарил ему в прошлом году.

Его способности засыпать где угодно.

И, само собой, его жареных пончиков.

Мне будет очень его не хватать.

Я вдруг понимаю, что как-то неправильно использую выражение «мне будет не хватать». Ведь это я ухожу, если кого и будет не хватать, так это меня. Я сдерживаю подступившие слезы. Не сегодня. Среди побочных эффектов моего злоключения можно отметить еще один, самый смешной и нелепый: я стал сентиментальным плаксой.