Папина жизнь - Дэйв Хилл

— Присвоить детям свою фамилию вместо моей, — закончил я за него.

— Похоже, что так.

Я выпрямился и оглядел лица учительниц.

— А вы что об этом думаете?

Они переглянулись.

— Все-таки она их мама, — осмелилась наконец ответить Бегония. Она сочувственно взглянула на меня и пожала плечами.

Эту ее фразу я буду повторять про себя еще тысячи раз.

— Так они взяли и поженились, что ли? — спросил я.

— Я так понял, что да, хотя она не говорила, — ответил Брайан.

— А детей Дайлис приводила с собой, да?

— Да… Они сидели в библиотеке, пока мы говорили.

Стало быть, Дайлис не хотелось, чтоб они были свидетелями. Что же она им-то скормила в качестве объяснения? По их лицам, мелькнувшим в окнах машины, было видно, что они понимают — происходит нечто из ряда вон выходящее. Но насколько из ряда вон?

— Вы не поняли из разговора, куда они потом собирались ехать?

— Кажется, домой, да? — ответил Брайан, сначала неопределенно помычав. — Наверное… эээ… заехали за ее… эээ… другом?

Он явно спрашивал у остальных, стоит ли выдавать сведения. Уловив его замешательство, я надавил:

— Она не говорила, что они все вместе куда-нибудь уезжают?

— По-моему, — ответил Брайан, — она спешила, кажется, хотела успеть до пробок…

Я развернул коляску и поспешно вышел из кабинета. Мы проехали через коридор, выехали из школы и двинулись обратно через школьный двор. За воротами я огляделся по сторонам и достал мобильный телефон Анджелы. Мой я так и не нашел, и она отдала мне свой, когда я уходил («На случай, если ты мне вдруг понадобишься»). В памяти телефона хранился номер Дайлис. Я позвонил, и горло у меня сжалось, едва раздались гудки. Я совершенно не знал, что сказать.

— Алло. Это Дайлис. Оставьте сообщение и…

Любезное предложение, но я его отклонил. Мне не хотелось, чтобы Дайлис звонила Анджеле на мобильный, ни сегодня, ни вообще. Я набрал Станцию Пиллок. Снова гудки, и снова спазм внутри. И снова голос моей бывшей. Но на этот раз я уже заготовил для нее текст:

Привет, Дайлис. Ты не могла бы в следующий раз предупреждать заранее, когда соберешься пригвоздить меня к кресту? Но этого я ей не высказал.

— Здравствуйте! К сожалению, сейчас мы не можем ответить на ваш звонок. Если у вас есть сообщение для Криса, Дайлис, Глории, Джеда или Билли…

Я покатил Эстеллу назад на Хай-стрит. Малышка сладко спала, я задыхался. Машина стояла, где обычно, в проулке, который шел вдоль садиков и дворов позади нашего магазина. К счастью, у меня были ключи. Вскоре Эстелла сидела в детском автокресле, а коляска перекочевала в багажник. На секунду я засомневался. Опять вытащил Анджелин телефон. Я гулял больше часа. Уже дольше, чем мы договаривались. Позвонить ей и сказать, что собираюсь сделать? А если она еще спит? Мне было видно окно кухни. Свет не горел — наверное, она еще не встала. Зажав телефон между колен, я включил зажигание и обернулся посмотреть, не разбудил ли Эстеллу резкий звук. Она спала. Я тронулся.

Час пик еще ревел вокруг, так что в озелененный анклав, где располагалась Станция Пиллок, мы доползли лишь через добрые полчаса. Я прошелся перед воротами и потянул дверь на себя. Эстелла уже проснулась. Заморгала, когда я доставал ее из автокресла.

— У-тю-тю, Эстелла, — просюсюкал я и перекинул ее через плечо, как большую плюшевую игрушку. — Айда в страшную неведомую тьму.

Эстелла засопела. Я знал, что скоро ее нужно будет кормить. Я раскрыл ворота и зашагал по вымощенной гравием дорожке к крыльцу, с каждым шагом психуя все больше. Еще ни разу я не был так близко к другой жизни моих детей.

— Угадай, что сейчас будет, Эстелла. Зажжется свет! — Так и случилось. Едва мы подошли к крыльцу, в сумерках вспыхнул свет. — Вот так-то, малышка, — пробормотал я. — Если верить в чудеса, они случаются.

Крыльцо — каменные ступеньки и широкая площадка. По бокам рос шикарный плющ. Несколько секунд я медлил, ища за занавесками признаки жизни. Я не видел лестниц ни вверх, ни вниз. Интересно, за каким из окон второго этажа чья детская. Я подошел к двери вплотную. Над дверным молоточком висел красивый дубовый венок, а в углу шнурок от звонка.

Я стучал. Я звонил. Для верности попинал дверь. В доме никого. В конце концов я прислонился к стене и снова достал телефон.

— Алло, приемная поликлиники.

— Я хотел бы записать свою дочь на прием.

— Конечно. Как ее зовут?

— Глория. Глория Стоун.

Последовала короткая пауза.

— А вы ее отец?

— Если только мне кто-нибудь не наврал.

Смешок, потом снова короткая пауза.

— У нас нет никакой Глории Стоун.

— Поверьте мне, она существует. Она наблюдалась у вас с рождения. Глория Стоун, десять лет. Глаза карие, волосы темно-каштановые, божественно прекрасна.

— Не нахожу такую.

— А, тогда посмотрите на «Пиннок».

— Пиннок?

— Да-да, это фамилия ее матери.

Щелк-щелк по клавишам. И затем:

— Ах да, вот она. Глория Пиннок, Лобелия-хаус… — Ровно то место, где я стоял. — А вы Кристофер?

— Да, это я.

Я повесил трубку — не очень надежны эти мобильники.

Сопение Эстеллы перешло в хныканье, затем в плач. Я предложил ей в утешение свой собственный указательный палец. Она жадно набросилась на него, но, как говорят в фильмах, когда герой баррикадирует дверь стульями, надолго это ее не задержит. Я вернулся на мощеную дорожку и побрел обратно, не поднимая головы.

— Добрый вечер, — вдруг прозвучал чей-то голос. Его фальшивая приветливость вывела меня из оцепенения.

— Добрый вечер, — отозвался я. — Не бойтесь. Я действительно опасен только по вторникам.

На нем был толстый свитер, из-под которого торчал крахмальный воротничок. Добро пожаловать в Центральный Далвич, ваше полное приключений путешествие начинается здесь.

— Вы не Кристофера случайно ищете? — не отставал этот, в свитере.

— Нет, я искал своих детей.

Я вышел из ворот. Эстелла завертелась, и мужик слегка отодвинулся. На многих типов орущие дети так действуют.

— Соседский дозор — классная штука, — прорычал я по дороге к машине. Тут мобильник зазвенел трелью из «Одинокого рейнджера» — «Вперед, Серебряный!».

— Алло.

— Это я. Где вы? У тебя было занято.

Я спрятал Эстеллу под пальто, чтобы Анджела не услышала вопли.

— Анджела, с нами все хорошо, мы уже около дома.