Жизнь и цель собаки - Брюс Кэмерон

Потом мы отправились к Мамочке, дети носились по дому и кормили меня тортом.

Через несколько месяцев мы все переехали в новый дом – его двор был не в пример прежнему. Был и гараж, но, к счастью, никому не приходило в голову, что я должна там спать. Эл и Майя спали вместе; хотя они не протестовали, если я запрыгивала к ним, чтобы быть рядом. Честно говоря, места было маловато, чтобы хорошенько выспаться, да и кошки постоянно лезли к нам, так что я постепенно привыкла ложиться на пол со стороны Майи. Так мне было удобнее встать и сопровождать ее, если она вдруг проснется ночью и куда-нибудь пойдет.

Постепенно я поняла, что мы больше не будем делать работу. Единственный вывод, который я могла сделать, – мы нашли всех, кого нужно было искать, а Уолли и Белинда потеряли к этому делу интерес. Впрочем, Майя продолжала бегать; иногда к нам присоединялся Эл, хотя ему было непросто за нами угнаться.

Поэтому я очень удивилась, когда Майя с улыбкой усадила меня в грузовик, и мы поехали кататься. Было очень похоже, что мы едем на работу.

Майя привезла меня к большому зданию и сказала, что это школа. Тут я запуталась – в школу уезжал Итан; и это не место, а время, когда моего мальчика нет. Впрочем, когда мы вошли в большую шумную комнату, полную веселых детей, я не отходила от Майи. Я сидела рядом с ней и рассматривала мальчиков и девочек, которым не сиделось на месте. Мне припомнились Итан, Челси и другие энергичные соседские дети.

В глаза светил яркий свет. Говорила женщина, потом все мальчики и девочки захлопали, напугав меня. Я завиляла хвостом, чувствуя общую радость.

Майя вывела меня вперед и заговорила очень громким голосом – он как будто звучал сразу и рядом со мной, и в углу комнаты:

– Это Элли; она работала в поисково-спасательной службе. Мы создали новую программу, и я решила прийти к вам – рассказать о том, как Элли находила потерявшихся детей, и что следует делать, если вы вдруг потеряетесь, – сказала Майя. Я зевнула, не понимая, о чем она.

Мы просто стояли и ничего не делали примерно полчаса; потом Майя увела меня со сцены, а дети построились и начали подходить маленькими группками, чтобы меня погладить. Некоторые, не стесняясь, обнимали меня, другие испуганно держались позади. Я ободряюще виляла хвостом; одна девочка робко протянула руку, и я лизнула ее. Девочка с визгом отдернула руку, но уже не боялась.

Хотя мы с Майей больше не делали работу, зато часто делали школу. Иногда дети были маленькие, а иногда были вообще не дети, а люди возраста Бабушки и Дедушки. Порой мы приезжали туда, где пахло химией, где люди с болью или печалью лежали в кроватях, и мы оставались с ними, пока их печаль не утихала.

Я заранее знала, когда мы едем делать школу – Майя утром дольше собиралась. Когда мы не делали школу, она одевалась торопливо и вылетала за дверь – Эл хихикал вслед. Потом и Эл уходил, а я оставалась дома с глупыми кошками.

Хотя мне больше не мазали кремом нос, Чинька все равно болталась вокруг меня и прижималась, стоило мне заснуть. Хорошо, что Эл не видел. Он меня очень любил, а кошек – не очень. Чинька пряталась от него, Стелла подходила, только если он держал еду, а Эммет иногда важно приближался и терся о ноги Эла, словно делал одолжение, пачкая штаны кошачьей шерстью.

Мы делали школу несколько лет, а потом Майя придумала новое. Мы были в комнате под названием «класс» – меньше, чем комнаты, в которых обычно я бывала; дети там были примерно одного возраста, маленькие; они сидели на одеялах на полу. Я даже позавидовала – большую часть времени дома я сплю, и сил у меня уже не то что прежде; если дети захотят, чтобы я полежала на одеяле с ними, я, пожалуй, не откажусь.

Майя вызвала вперед маленькую девочку, и та робко подошла. Ее звали Алисса; она обняла меня. Когда я лизнула ее в лицо, дети засмеялись. Мы с Майей прежде такого не делали, не вызывали детей по одному, и я не совсем понимала, что от меня требуется.

Женщина, сидевшая за большим столом, учительница, сказала:

– Алисса никогда раньше не встречалась с Элли, но если бы не Элли, Алисса не родилась бы вовсе.

Вскоре уже все дети гладили меня – началась обычная школа. Иногда они ведут себя немного грубо – и сейчас один мальчик дернул меня за ухо. Ничего, стерплю.

В конце школы дети выбежали в дверь, но маленькая Алисса осталась; осталась и учительница. Майя взволнованно ждала чего-то, и я ждала. Тут в класс вошли мужчина и женщина – Алисса побежала к ним.

Мужчиной оказался Джейкоб.

Я бросилась к нему. Он нагнулся и почесал мне за ухом.

– Как живешь, Элли? Смотри-ка, ты уже седая.

Женщина взяла Алиссу на руки.

– Папа когда-то работал с Элли, ты знаешь?

– Да, – сказала Алисса.

Майя обняла Джейкоба и женщину, которая спустила Алиссу на пол, чтобы девочка могла еще меня погладить.

Я села и стала смотреть на него. Он очень изменился с тех пор, как я видела его в последний раз, – вся холодность, похоже, исчезла. Я поняла, что маленькая Алисса – его дочь, а женщина – мать девочки. У Джейкоба теперь семья, и он счастлив.

Так вот что изменилось. Сколько мы были знакомы, он никогда не был счастлив.

– Я рад, что вы придумали эту социальную программу, – сказал Джейкоб Майе. – Такая собака, как Элли, должна работать.

Я отметила свое имя и слово «работать», но здесь не было необходимости кого-то искать. Просто Джейкоб постоянно говорит о работе; такой уж он.

Было очень приятно стоять рядом с ним и чувствовать, с какой любовью он смотрит на свою семью. Я опустилась на пол – такая счастливая, что можно вздремнуть.

– Мы приехали отвезти тебя домой, – сказала женщина Алиссе.

– А можно взять Элли? – спросила Алисса.

Все засмеялись.

– Элли, – сказал Джейкоб. Я села. Он снова нагнулся и взял мою морду ладонями. – Ты хорошая собака, Элли. Хорошая собака.

Ощущение его жестких рук на моей шерсти вернуло меня в те дни, когда я была щенком и только училась работать. Я завиляла хвостом от любви. И все же я, безусловно, счастлива с Майей, так что когда все попрощались в коридоре, я, разумеется, пошла за ней, цокая когтями.

– Хорошая собака, Элли, – пробормотала Майя. – Приятно было повидаться с Джейкобом?

– Пока, Элли! – крикнула маленькая Алисса; ее голосок разнесся по тихому коридору. Майя остановилась и обернулась, я тоже. Последний раз я смотрела на Джейкоба – он взял на руки дочку и улыбнулся мне.

В тот год умерли Эммет и Стелла. Майя горько плакала, и даже Эл немного опечалился. Дом словно опустел, а Чинька требовала постоянного внимания к себе, раз осталась единственной кошкой; несколько раз в день я обнаруживала, просыпаясь, что она прижалась ко мне или того хуже – стоит и пялится на меня. Я не понимала ее привязанности ко мне; но знала, что это не мое предназначение – быть приемной матерью кошки, но не слишком протестовала; иногда даже позволяла облизывать себя – Чинька просто приходила в восторг.