Похищение сабинянок - Борис Косенков

Характер у Алевтины был далеко не ангельский. Тяжелый, если уж честно, был характер. Чем она особенно всех донимала, так это неукротимым стремлением везде навести надлежащий, по ее разумению, порядок.

Стоило ей войти, к примеру, в автобус, как она тут же принималась наставлять водителя, как правильно вести машину, а пассажиров уличать в неумении вести себя в общественном транспорте. Милиционеров она учила бдительности, продавцов – вежливости, от врачей добивалась чуткости, а учителям втолковывала разницу между дедукцией и дидактикой.

Когда Алевтина приходила с работы домой, муж и двое ее сыновей забывали о покое. То и дело на весь дом при поддержке резонирующих по последнему слову строительной техники перекрытий и перегородок разносился ее тренированный голос:

– Ты чего спину горбишь? А уроки сделал? Да кто же так подметает! Это ты до сих пор копаешься с ужином? Ты когда-нибудь от газеты оторвешься? Да разве так надо руки мыть?..

Мужчины у нее в доме были пуганые, они и ходили-то по комнатам, как зайцы по огороду, – подергивая ушами и время от времени замирая с поднятой лапой.

И вот однажды ранней весной Алевтина заболела гриппом.

– Волновать больную надо поменьше, – осмотрев хозяйку, посоветовал врач.

Мужское население квартиры провело короткое совещание и постановило: все делать, как следует!..

Казалось, в доме поселились ангелы. Муж и сыновья вовремя приходили домой, своевременно ужинали, мгновенно мыли посуду, ухитряясь не забрызгать при этом водой пол и стены, и сразу же наводили в доме порядок. Муж забыл, когда в последний раз смотрел телевизор и читал газеты. Домашний фартук стал ему привычнее галстука. Сыновья умудрялись приносить из школы пятерки, на худой конец – четверки, держали в чистоте тетради, не пачкали чернилами ни рук, ни рубашек. Они безотказно летали в магазин, не дрались по пустякам, как частенько случалось раньше, и безропотно ложились спать в восемь часов…

А больная все хворала. Температура уже опустилась до нормы, но она почти ничего не ела, плохо спала и часто плакала. Доктор выстукивал ее, словно сыщик в поисках тайника, но ничего не находил. Только разводил руками:

– Видимо, грипп дал осложнение на нервную систему. Надо ждать… Пройдет кризис – и дело пойдет на поправку.

Между тем подошел день рождения Алевтины. Мужчины решили, что все-таки отпразднуют его в семейном кругу.

Было как раз воскресенье. С утра в доме всё вылизали до блеска. Муж испек торт. Алевтина лежала на диване тихая, бледная, гладко причесанная. Ее худые пальцы бессильно теребили накрахмаленный пододеяльник.

Выстроившись в шеренгу, мужчины подошли к дивану.

– Дорогая наша мама… – начал старший из сыновей, и у Алевтины из глаз обильно заструились слезы. – Мы тебя поздравляем…

Но тут у младшего сына, а он, как на грех, держал торт на большом фаянсовом блюде, – так вот, у него вдруг зачесалось в носу. Не в силах сдержаться, он закрутил головой, зажмурился и…

– А-ап-чхи!..

Торт качнулся и, неторопливо скользнув по блюду, шмякнулся на пол. Разноцветная масса расплылась по коврику у дивана…

Алевтина содрогнулась. На ее синевато-бледном, почти прозрачном лице проступили пурпурные пятна. Слезы, зашипев, испарились на щеках, точно масло на раскаленной сковородке. Алевтина резко оторвала голову от подушки, села и взглянула на мужчин. Ох, какой это был взгляд!..

Растерявшийся старший сын, пачкая рукава рубашки, принялся собирать полужидкое месиво прямо руками. У Алевтины побелели скулы. Она подбоченилась и хрипло спросила:

– Это кто же так грязь убирает?

Муж метнулся на кухню и схватил первое, что попалось на глаза, – веник.

– Да кто же веником-то?.. – крикнула Алевтина и вскочила на ноги. – Ну-ка ты, – она ткнула пальцем в старшего сына, – тащи коврик в ванную! А ты, – это уже младшему, – помогай, чтобы ничего не уронить!.. Да поаккуратнее! А ты, – она обратила взор на мужа, – живо включай горячую воду!..

Через полчаса в квартире дым стоял коромыслом. Алевтина яростно мыла и чистила, грозно пекла блины с творогом и гоняла мужчин с поручениями.

Кризис, кажется, миновал…