Вид с метромоста - Денис Драгунский

педагогические досуги

Был на встрече одноклассников.

Обнимались, веселились, выпивали и закусывали. Вспоминали разные смешные случаи. И вот в числе прочего вспомнили одну презанимательную историю, в некотором смысле целую педагогическую поэму.

Однажды нас – наши два класса, «А» и «Б», – повели в театр.

Это было примерно в 1966 году. То есть мы были в восьмом классе.

Там, конечно, были не только мы. Там были школьники со всей Москвы – какое-то общегородское мероприятие.

Правда, вчера мы никак не могли вспомнить, что это был за спектакль. Кажется, «Вишнёвый сад» в Театре имени Ленинского Комсомола. Или что-то другое. Но тоже очень классическое.

Ну, неважно.

Важно другое: юные зрители – в том числе и наши ребята – вели себя просто ужасно. Самые паиньки зевали и перешептывались. Остальные громко смеялись, кидались бумажками, делали из программок бумажных голубей и пускали их с балкона в зал. А в партере их кто-то ловил и бросал дальше.

Бедные актеры едва дотянули спектакль до финала.

Хлопали, впрочем, громко и искренне – очевидно, ребята радовались, что всё кончилось, можно встать, размяться и пойти домой.

Тут к рампе вышел старый актер в гриме – кажется, Фирс? – и объяснил нам, какие мы невоспитанные и грубые люди.

– Нехорошо! – гневно и скорбно сказал он. – Стыдно!

В общем, встреча с искусством не состоялась.

Но мало этого! Через несколько дней в «Комсомолке» появилась статья, в которой всё это было подробно описано с указанием номеров школ, где учатся такие, можно сказать, дикари. Номер нашей школы тоже был.

Стыд, позор, скандал.

И вот однажды утром в класс вошла наша Татьяна Гавриловна, учительница литературы. Она вообще была строгая дама, но тут она держалась особенно прямо, шагала особенно громко и смотрела особенно сурово.

– Состоялся педсовет, – сказала она. – Мы разбирали этот возмутительный случай. Я сама не могу понять, что произошло. Разве мы не воспитывали вас в духе интереса к театру, к искусству? Да и просто в духе уважения к труду! Ведь актеры – такие же труженики, как рабочие! Какой позор на всю страну. Вы знаете, какой тираж у «Комсомольской правды»? Двадцать миллионов экземпляров! Вы знаете, что каждую газету читают как минимум три человека? Шестьдесят миллионов советских людей теперь знают, какие дикие люди учатся в сто семьдесят пятой школе. Вам не стыдно?

Нам было стыдно. Мы молчали.

Она тоже замолчала. А потом добавила:

– Хотя играли они очень плохо…