Вид с метромоста - Денис Драгунский

по-дружески да попросту

У нас в классе были ребята из самых разных семей. Это сейчас бывают школы для детей элиты, для детей интеллигенции, для рядовых граждан… У нас ничего такого не было – шестидесятые годы, сами понимаете. Тем более, школа была простая, то есть не языковая.

Хотя раньше-то она как раз была самая элитарная в Москве, там дети Сталина учились и разных наркомов. Но сильно раньше, в тридцатые-сороковые. Хотя это я так, к слову.

Вот.

Значит, в основном были дети обычных советских служащих. Были и дети художников, журналистов и даже дипломатов.

Но Гаусс – он и в шестидесятые Гаусс.

На одном краю социального распределения был Серёжа Z, у него папа был самый настоящий министр. Единственный в нашем классе представитель правящей верхушки.

А на другом краю – Костя N, у него папа был слесарь-сантехник. Единственный представитель рабочего класса.

Я бывал в гостях у обоих.

У Серёжи была огромная квартира в доме с колоннами из красного гранита; стеклянные двери, сияющий паркет, ковры, окна-эркеры. Золотые корешки книг.

А Костя жил в коммуналке, в ветхом домике: во двор через третью арку, вторая дверь налево, третий этаж без лифта, четыре звонка. В одной комнате с папой-мамой. Кружевная салфетка на телевизоре, коврик с оленями, никелированная кровать. Герань, кошка, абажур.

Серёжа был красавец: рослый, сероглазый, пепельно-русый. А Костя – маленький, узкоплечий, с красными пятнышками на лбу и щеках.

Они, однако, дружили.

Правда, Костя к Серёже в гости не заходил. Уж очень там было торжественно и строго, и всегда кто-то над душой мама, бабушка, старшая сестра, домработница. А вечером, когда папа с работы приезжает, вообще все на цыпочках.

А вот Серёжа к Косте часто забегал. Там комната хоть и одна, но взрослых не было – отец краны чинит, мать уборщицей в трех местах. А еще у Кости была тетя в деревне, и она привозила самогон. Большая, литров на пять, бутылка стояла между шкафом и окном. Самогон был мутный и очень крепкий, от него шел упоительный запах дрожжей: я пробовал, мне понравилось. «Домашний продукт!» – говорил Серёжа, выпивая налитую Костей стопочку.

Были мы тогда в восьмом классе.

В девятый класс Костя не пошел. Перешел в ПТУ. Но Серёжу не забыл, приглашал к себе на свежий самогончик.

Потом он ушел в армию.

Серёжа тем временем поступил в престижный вуз. А Костя вернулся из армии и стал работать сантехником вместо своего отца, на том же участке, потому что отец к тому времени умер. Умерла и тетка; дармовой самогон кончился.

Другая жизнь началась у обоих. Сами посудите, что между ними теперь было общего: студент из высокопоставленной семьи и скромный рабочий парень?

Но раз в месяц они всё равно встречались.

Потому что с каждой получки Костя ставил Серёже бутылку.