Только с дочерью - Бетти Махмуди

Дни постепенно слагались в недели, а я все никак не могла решить, как лучше и безопаснее организовать встречу. Сейчас, когда Махмуди устроился на работу, оказалось, что контроль за мной стал еще жестче. Неусыпная бдительность Нассерин превосходила даже бдительность моего мужа. Всякий раз, как я входила в дверь, она тут же смотрела на часы.

Но «агентурная» сеть, которой оплел меня Махмуди, рано или поздно должна была прорваться. В городе с населением в четырнадцать миллионов человек он просто не мог уследить за каждым моим движением. В один прекрасный день, когда мы с Махтаб вернулись из школы, нас с нетерпением дожидалась Нассерин. Ее вызвали в университет на какое-то чрезвычайное собрание, а Амира ей не на кого было оставить, кроме как на меня. Она убежала. Махмуди был на работе. Реза и Ассий – в гостях у родственников.

Не теряя ни минуты, я позвонила мисс Алави:

– Я могу встретиться с вами сегодня днем, прямо сейчас, – сказала я.

– Выезжаю немедленно.

Я объяснила ей, как проехать к парку, расположенному в нескольких кварталах от нашего дома.

– Как я вас узнаю? – спросила я.

– На мне будет черное пальто, шаровары и платок. Я ношу траур по матери. Она недавно скончалась.

– Примите мои соболезнования.

– Спасибо.

Я черкнула Махмуди записку. У него был скользящий график работы: по утрам он обязательно должен был являться к операции, а освобождался в разное время. Он мог вернуться в одиннадцать вечера, а мог и через две минуты.

«Дети раскапризничались. Повела их на прогулку в парк», – написала я.

Махтаб и Амир очень любили бывать в парке. В надежности Махтаб я ничуть не сомневалась, а Амир еще не говорил, так что за детей я могла не волноваться. Что меня беспокоило, так это реакция Махмуди на мой самовольный уход из дома. Я надеялась, что мы успеем вернуться до его появления.

Махтаб и Амир резвились на качелях с другими ребятишками, когда ко мне приблизилась женщина в черном. Национальный иранский наряд не позволяет составить правильное представление о внешности незнакомки, но все же я определила, что ей около пятидесяти лет, может быть, несколько меньше. Она села на скамью рядом со мной.

– Я оставила мужу записку, – предупредила я. – Он может сюда явиться.

– Ничего, – ответила мисс Алави. – Я сделаю вид, будто я мать кого-то из этих детей. – Она поймала на себе взгляд женщины, сидевшей на скамейке напротив, и обменялась с ней несколькими фразами на фарси. – Я сказала ей, что, если появится ваш муж, я притворюсь, будто гуляю в парке с ней и ее детьми. Она согласилась.

Незнакомка ничуть не возражала против такой уловки. Я постепенно приходила к выводу, что иранцы обожают интриги. Они привыкли хитрить, вероятно, еще со времен правления шаха. Одни заговоры зрели против других не только в правительственных кругах или на другом официальном уровне, но и в семьях. Просьба мисс Алави ее и не удивила, и не встревожила. Скорее, напротив, скрасила ее день.

– Итак, что произошло? – спросила мисс Алави. – Как вы оказались в Иране?

Я вкратце поведала ей свою историю, опуская детали.

– Мне понятна ваша проблема, – сказала она. – В Англии, когда я училась, я тоже была иностранкой. И ко мне всегда было соответствующее отношение, которое мне претило. Я хотела остаться в Англии, и мне нужна была чья-то помощь. Никто не согласился мне помочь, и я вынуждена была вернуться в Иран. Это очень огорчило меня и мою маму. Мы решили, что по мере сил будем помогать иностранцам у себя в стране. Я помогу вам. Я знаю, как это сделать. – Она помолчала, чтобы успокоиться, затем продолжала: – Мама умерла две недели назад. Вам это уже известно. Накануне ее смерти мы говорили о вас. Она заставила меня дать клятву. Мама сказала: «Ни один человек не помог тебе, когда ты была иностранкой». И я пообещала ей, что буду по возможности помогать иностранцам. Я должна сдержать слово. И я это сделаю. – Мисс Алави утерла слезы краем платья.

– Каким образом? – спросила я.

– У меня есть брат, он живет в Захедане, на границе с Пакистаном. Я…

– Мамочка! Мамочка! – перебила ее Махтаб, бегом устремившаяся ко мне. – Папа пришел!

Он стоял за высокой решетчатой оградой, глядя в мою сторону, каждая черта его лица выражала подозрение. Властным жестом он подозвал меня к себе.

– Спокойно, – бросила я мисс Алави и Махтаб. – Ведите себя как ни в чем не бывало. Махтаб, беги обратно на качели.

Я встала со скамейки и направилась к Махмуди – слава Богу, что нас разделял забор.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он недовольным тоном.

– Такая чудесная погода, – сказала я. – Уже весна. Я решила отвести детей в парк.

– Кто эта женщина, что сидит рядом с тобой?

– Не знаю. Она здесь с детьми.

– Ты с ней беседуешь. Она говорит по-английски?

Я знала, что на таком расстоянии Махмуди не мог нас слышать.

– Нет, – солгала я. – Я практикуюсь с ней на фарси. Махмуди подозрительным взглядом обвел парк, но, кроме ребятишек, шумно игравших под присмотром своих мамаш, ничего не увидел. Мисс Алави и наша союзница приблизились к качелям и старательно забавляли детей. Ничто не указывало на заговор. Он решил меня проверить и убедился, что я там, где сообщила. Не произнеся ни слова, он повернулся и пошел прочь.

Я медленно вернулась на площадку и некоторое время раскачивала на качелях Махтаб и Амира. Меня подмывало оглянуться и посмотреть, не следит ли за мной Махмуди, но я не должна была выходить из роли. Через несколько минут я, как ни в чем не бывало, направилась обратно к скамейке. Еще через несколько минут ко мне присоединилась мисс Алави.

– Он ушел, – сказала она.

Мисс Алави встретилась взглядом с нашей союзницей и кивнула ей в знак благодарности. Та кивнула в ответ; она не догадывалась о причинах наших ухищрений, но охотно помогла. Сколько же мучений претерпевают эти женщины изо дня в день?! – подумала я.

Но тут же сосредоточилась на собственных проблемах.

– Так что же ваш брат? – спросила я, не теряя времени.

– Он живет в Захедане. На границе с Пакистаном. Я собираюсь выяснить у него, сумеет ли он вывезти вас из страны, если я доставлю вас в Захедан.

– Это реально?

Мисс Алави понизила голос до шепота:

– Он постоянно это делает – переправляет людей через границу.

Я возликовала. До меня только сейчас дошло, что на самом деле эта встреча была отнюдь не случайной, какой казалась мне поначалу. Школьная учительница и ее муж наверняка знали: мисс Алави может оказать помощь не только потому, что владеет английским языком.

Им было известно о ее брате. Ну конечно! Ведь я была не единственной, кого насильно держали в Иране. И если для меня жизнь здесь была невыносимой, то, разумеется, те же трудности испытывали миллионы других. История Ирана – это история диктаторских режимов, стало быть, естественно предположить, что с давних пор здесь существует тайная сеть профессионалов, чья работа – вывозить людей за границу. И наконец-то жизнь свела меня с одним из них.