Только с дочерью - Бетти Махмуди

– Сколько это стоит? – поинтересовалась я.

– О деньгах не беспокойтесь. Все расходы я возьму на себя. Как и обещала матери. Если когда-нибудь вы захотите вернуть мне долг, хорошо. Но это не имеет значения.

– Когда мы сможем уехать? – возбужденно спросила я. – Как нам добраться до Захедана?

– Поедем скоро. Я должна раздобыть для вас документы, чтобы вы с дочерью могли вылететь в Захедан самолетом.

Она более подробно изложила мне свой план, особо подчеркнув одну деталь. Необходимо действовать быстро. Когда все будет готово, нам надо будет каким-то образом улизнуть от Махмуди за несколько часов до того, как он нас хватится. Мы должны добраться до аэропорта, сесть в самолет, долететь до Захедана и связаться с братом мисс Алави – и все это раньше, чем Махмуди заподозрит неладное и поднимет на ноги полицию.

Самым подходящим днем для этого был четверг. Махмуди на работе. Махтаб и я с утра в школе, а днем на занятиях по изучению Корана. Мы успеем добраться до Захедана раньше, чем Махмуди сообразит, в чем дело.

Этот план был гораздо более разумным и профессиональным, чем тот, что предлагали Триш и Сюзанна. По утверждению Хэлен и мистера Винкопа, главный недостаток их сценария заключался в том, что мне бы пришлось скрываться от Махмуди, а возможно, и от полиции в Тегеране. Мисс Алави была того же мнения – подобная тактика чревата опасностью. Розыск сбежавшей американки с ребенком начнется в первую очередь с аэропортов. Очень важно было проскочить оба аэропорта – и в Тегеране, и в Захедане – и связаться с незаконно действующей группировкой до того, как будет официально заявлено о нашем исчезновении.

– Когда именно? – нетерпеливо спросила я.

– Через две недели. Я поговорю со своим братом. Попытайтесь позвонить мне в это воскресенье. Если получится, увидимся здесь же и обсудим детали.

Я с трудом скрывала свое ликование не только от Махмуди, Маммаля, Нассерин и прочих врагов, но и от собственной дочери. В случае необходимости Махтаб могла быть великолепной актрисой, но пока что я не имела права осложнять ей жизнь этой сладостной тайной. Я ей обо всем расскажу не раньше, чем настанет час побега.

Когда мы вернулись из парка, Махмуди был занят. Он оставил меня наедине со своими мыслями, бурлящими сильнее, чем бобы в кастрюле, которые я тушила на ужин.

Вдруг я застыла на месте – в памяти всплыли мрачные предостережения Хэлен и мистера Винкопа.

Но они же имели в виду контрабандистов, которые переправляют людей в Турцию, уговаривала я себя. А эти вывезут нас в Пакистан.

И тем не менее контрабандисты есть контрабандисты. Они могут изнасиловать. Украсть деньги. Убить или сдать пасдару.

А может, все эти жуткие истории были измышлениями правительства, обыкновенным запугиванием? Или в них крылась страшная правда?

Мисс Алави мгновенно завоевала мое доверие. Но я не знала ни ее брата, ни тех искателей приключений, что рисковали жизнью, пускаясь в подобные авантюры. Мне отчаянно захотелось встретиться с Хэлен, посоветоваться с ней насчет этого нового плана и выслушать ее непредвзятое мнение.

На следующее утро по пути в школу мы с Махтаб заглянули к Хамиду, и я позвонила Хэлен. Соблюдая осторожность – все-таки я говорила по телефону, – я в общих чертах рассказала ей о своем новом знакомстве.

– Заходите, – сказала Хэлен. – Нам не помешало бы сегодня увидеться. К тому же вас ждут письма от родных и ваши паспорта. Пожалуйста, я вас жду.

– Я постараюсь.

Но как? Сегодня это было рискованно. Махмуди не пошел на работу и вполне мог явиться в школу в любой момент.

Я решила сделать еще один звонок. Сняв трубку, я набрала рабочий номер Эллен и сказала ей, что настало время привести наш план в исполнение – мне надо попасть в швейцарское посольство.

В то утро Эллен позвонила Махмуди домой и попросила его отпустить нас с ней днем по магазинам. Она заедет за нами в школу, мы пообедаем у нее, а затем поедем покупать весеннюю одежду.

И Махмуди сказал «да»!

Теперь Эллен приступила к осуществлению второй части программы. В учительской зазвонил телефон, и одна из служащих передала трубку ханум Шахин. Та говорила на фарси, но несколько раз произнесла имя «Бетти», из чего я заключила, что она беседует с Эллен.

Мы хотели проверить, подзовет ли ханум Шахин меня к телефону. Не тут-то было. Эллен пришлось снова связаться с Махмуди, чтобы тот позвонил в школу и распорядился передать мне трубку.

Наконец нас соединили.

– Все в порядке, – сказала Эллен, было слышно, как у нее дрожит голос. – Я заберу вас с Махтаб из школы.

– Хорошо, – ответила я и добавила: – Что-нибудь случилось?

– Нет, – бросила Эллен.

Через пятнадцать минут вновь зазвонил телефон, это была Эллен.

– Я уже позвонила Махмуди и сказала, что у меня изменились планы. На сегодня все отменяется.

– Что стряслось?

– Я передумала. Потом поговорим.

Я разозлилась на Эллен, и, хотя мне не терпелось попасть в посольство, я не отважилась отправиться туда без прикрытия с ее стороны.

Что могло произойти? И как теперь быть с посольством?

Ничего не вышло и на следующий день, так как Махмуди опять не пошел на работу и был в дурном настроении. Он потащился с нами в школу и перед уходом оттуда грубо приказал, чтобы мы не смели одни возвращаться домой – он встретит нас в полдень. Но в полдень Махмуди не появился. Мы с Махтаб терпеливо ждали. Время шло, и мы уже начали нервничать, вопросительно поглядывая друг на друга. Уж не устроил ли он нам испытание? Мы не знали, что делать.

Прошел целый час, а Махмуди все не было.

– Пойдем-ка домой, – сказала я Махтаб. Опасаясь непредвиденных осложнений в нашей и без того тяжелой ситуации, мы не стали терять время. Я остановила оранжевое такси. И, доехав до улицы Шариати, мы, никуда не сворачивая, поспешили домой. Ведь Махмуди мог за нами следить.

Однако дома мы увидели, что Махмуди лежит на полу в гостиной и плачет. – Что случилось? – спросила я.

– Нелуфар. Она упала с балкона их дома. Быстрее! Пошли.