Последний автобус домой - Лия Флеминг

– Ну и с кем же из их мира ты знакома?

– Не могу тебе этого сказать. Но уверяю тебя, они не лучше и не хуже нас. Так что заткнись, и давай сменим тему.

Мама права, Конни здорово соображает и щедро делится своими знаниями. Но все же интересно, с чего это она так горячо защищает извращенцев? Салезианская школа напрочь отбила у него охоту общаться с такого рода людьми.

Подошло назначенное им время. После небольшой разминки они немного порепетировали и перешли к записи. Один мотив пришлось начинать пять раз – Лорни никак не мог вступить вовремя. Потом послушали, что получилось. Весьма погано. В глубине души Марти сознавал, что хоть они и в ударе, поют они посредственно, и звук получился средненький. Им нужна запоминающаяся песня с хорошим ритмом. Да, они лучше многих, но – не уникальны. Четыре мужика лупят в барабаны и рвут струны – что ж, вполне модная картинка, но «Битлз» им никогда не стать. Но ведь в чарты выходят и другие группы: «Спрингфилд», «Сикерз». В голове Марти внезапно зазвучал голос Конни. Точно! Им нужна девчонка, она подпустит нужную краску!

* * *

– Ты что, я не могу… Я не могу петь перед всеми, – Конни даже отшатнулась от него, прижавшись к стенке фургона. Все остальные ушли поглазеть на витрины.

– Но ты ведь выступала с «Шелковинками»! Ты это умеешь! – настаивал Марти.

– Там было совсем другое. Мы просто пели вместе с моими лучшими подругами…

– Давай попробуем. Можем порепетировать несколько номеров, а потом один показать на концерте. На чем ты играешь?

– На пианино немного, знаю несколько аккордов на гитаре и блокфлейте, – ответила она, надеясь, что это заставит его усомниться в ее способностях и он перестанет настаивать. Как бы она ни восхищалась Марти, она не сможет петь так, как Роза.

– Если распустить тебе волосы и надеть длинную юбку, в твоем образе будет что-то народное. Мы можем попробовать что-то из песен «Спрингфилд». – Марти явно не собирался принимать отказ.

– Но это все чужие песни! А ты сам не пробовал что-то написать? – спросила она, надеясь переключить его на другую тему.

– Так, кусочки и обрывки… Ничего стоящего. Я лучше подбираю мелодии, чем сочиняю слова.

– Кое-какие слова у меня есть… Давай посмотрим, получится ли из них что-то, – предложила Конни. – А как ребята отнесутся к моему появлению на сцене?

– Они будут делать то, что я им скажу. Я тут главный, – подмигнул он ей. – А Лорни вечно такой обкуренный, что ничего не заметит.

– Он пугает меня. Он никогда не бывает трезвым?

– Даже не знаю. Это его жизнь. Подозреваю, что внутри он совсем не такой, каким хочет казаться.

– Думаешь, он трусит, боится?..

– А кто из нас не трусит на сцену-то выходить? Да я перед выступлением со страху продал бы Англию! Не-е-е-т, тут нужно мужество, чтобы встать перед публикой! Но у тебя хороший голос… Богатый тембр.

– Тембр? А что это такое? – спросила она, утопая в его темных глазах.

– Глубина и наполненность, хрипловатость, как у Джудит Дарэм[39]. Наверное, это твои греческие корни поют… Ты видела когда-нибудь Нану Мускури[40], такая, в очках?.. Ты вполне могла бы сойти за гречанку, если бы не рыжие волосы.

– Вот тут ты ошибаешься. Грива у меня как раз критская. Критяне славятся рыжими волосами. Так что это во мне говорит минойская богиня! – расхохоталась она.

– Буду знать. Мама правильно говорила, ты умная.

– А что она еще говорила?

– Да ничего особенного. Но наказывала не давать тебе спуску.

– Очень мило с ее стороны. Но я ведь не твоя младшая сестренка, правда?

Глаза Конни излучали всю любовь, какую она испытывала к нему: «Ну же, иди ко мне, мой черноглазый бродяга!» Она распахнула руки, и он упал в ее объятья. В фургоне никого не было, и они начали целоваться, постепенно распаляясь все больше. На этот раз все внутренние предохранители слетели, и Конни испытала всю прелесть занятия любовью посреди скомканных спальных мешков под звуки проезжающих автомобилей. Она так хотела этого с первой секунды, как увидела его! Что ж, если для этого надо спеть на каком-то концерте для студентов, то почему бы и не попробовать? Что мы теряем?

– У тебя это в первый раз, – вздохнул Марти, когда они, успокоившись, лежали рядом, передавая друг другу сигарету, как в кино.

Конни кивнула.

– Но, надеюсь, не в последний! Давай-ка, иди сюда, мне понравилось!

– Слушай, ты знаешь песню «Бродяга-цыган»? Может, попробуем ее?

Она заставила его думать… Взглянуть под другим углом… У них еще несколько недель, чтобы приладиться друг к другу, отрепетировать и испытать результат на студентах.

– Ох, замолчи, сейчас наши вернутся! – засмеялась Конни, и Марти послушался.