Жизнь и цель собаки - Брюс Кэмерон

За следующие несколько недель я научился держаться подальше от Виктора. Обычно это было несложно – я сидел на цепи на заднем дворе, и Виктор ко мне не подходил. Хотя я часто видел через окно кухни, как он курит и пьет. Иногда он выходил во двор ночью пописать и тогда заговаривал со мной.

– Чего уставился, пес? – орал Виктор.

Дни становились теплее; для тени я выкопал в земле ямку между покосившимся задним забором и машиной, стоящей на солнце.

– Собака забросала землей мой снегоход! – орал Виктор, увидев мою работу.

– Да ты два года на нем не ездил! – крикнула в ответ женщина, Лиза. Они еще поорали друг на друга. Это немного напоминало те моменты, когда Мама и Папа сердились и кричали, но только теперь я иногда слышал в доме удары и крики боли, обычно под звон падающих бутылок.

За прогнившим деревянным забором жила милая старушка; она начала приходить и разговаривать со мной через дыры и трещины в досках.

– Какой хороший песик, ты пил сегодня? – прошептала она первым жарким утром. Старушка ушла, вскоре вернулась с кувшином и налила прохладной воды в мою грязную миску. Я бросился лакать, потом лизнул тонкую, дрожащую руку, которую женщина просунула в дыру забора.

Мухи, слетавшиеся на мои какашки, облепляли губы и глаза, сводя меня с ума, но в целом я был не против лежать на заднем дворе, лишь бы быть подальше от Виктора. Он меня пугал; злоба, исходящая от него, внушала настоящий страх. Вспоминались Тодд и человек с пистолетом, который ранил Джейкоба. Мне доводилось кусать обоих; значит, однажды я укушу Виктора?

Поверить не могу, что мое предназначение в этой жизни – нападать на людей. Это плохо, это недопустимо. Сама мысль об этом сводила меня с ума.

Когда Виктора не было дома, я лаял, и тогда Лиза кормила меня и спускала ненадолго с цепи, но мне в голову не приходило лаять, если Виктор был в доме.

Женщина из-за забора приносила мне маленькие кусочки мяса, которые просовывала в дырочку. Когда я поймал мясо на лету, женщина восторженно засмеялась, как будто я продемонстрировал бог весть какой трюк. Мне даже показалось, что мое единственное предназначение теперь – доставлять немножко радости загадочной старушке, лица которой даже не удалось рассмотреть.

– Ужас, просто ужас. Нельзя так поступать с животным. Я позвоню куда следует, – говорила женщина. Я чувствовал, как она заботится обо мне – странно, ведь она никогда не приходила во двор поиграть.

Однажды перед домом остановился грузовик, и вышла женщина, одетая, как Майя – я понял, что это полицейская. На мгновение показалось, что она хочет взять меня, чтобы искать – она стояла у калитки во двор и смотрела на меня, что-то записывая. Впрочем, это было бессмысленно. Когда Лиза вышла из дома, уперев руки в боки, я лег. Полицейская протянула Лизе листок бумаги.

– С собакой все нормально! – сердито закричала Лиза. Я почувствовал, что пожилая дама стоит рядом, сразу за забором, и, затаив дыхание, слушает крик Лизы.

Этой ночью Виктор что-то кричал обо мне больше обычного – слово «пес» повторялось каждые несколько секунд.

– Почему бы просто не пристрелить проклятого пса? – кричал он. – Пятьдесят долларов? За что? Мы не сделали ничего плохого! – В доме что-то загромыхало, страшный шум напугал меня.

– Нужна цепь подлиннее, и надо убрать дерьмо со двора. Почитай уведомление! – закричала в ответ Лиза.

– Не буду я читать! Ни черта они нам не сделают!

Этим вечером, когда Виктор вышел во двор пописать, он протянул руку, чтобы удержаться о стену, но промахнулся и упал на землю.

– Чего вылупился, тупая скотина, – забормотал он на меня. – Завтра тобой займусь. Я не буду платить пятьдесят баксов.

Я прижался к забору, опасаясь даже смотреть на Виктора.

На следующий день я отвлекся на бабочку, которая порхала у моего носа, и вздрогнул, когда передо мной внезапно появился Виктор.

– Хочешь на машине покататься? – промурлыкал он мне. Я не стал вилять хвостом; у него получилось не приглашение, а угроза. «Нет, – подумал я, – я не хочу кататься с тобой».

– Будет здорово. Поглядишь мир, – сказал Виктор. Он начал смеяться, но закашлялся, ему пришлось отвернуться и сплюнуть на землю. Он снял мою цепь со столба и повел меня к машине, двинув по заду, стоило мне замешкаться в дверях. Виктор вставил ключ, и багажник открылся.

– Залазь! – сказал Виктор. Я чувствовал его нетерпение и ждал понятной команды.

– Ну, как хочешь! – сказал он, нагнулся и схватил меня за свободную кожу на загривке и у хвоста. Я почувствовал короткую боль и оказался в багажнике, на промасленных газетах. Виктор отстегнул мой поводок, бросил на пол передо мной. Хлопнула крышка, и я очутился почти в полной темноте.