Каждый хочет любить... - Марк Леви

– Смотря что они предлагают.

– Хаггис.

– Представления не имею, что это, но пусть будет хаггис, – сказал он хозяйке, которая подошла принять заказ.

Десять минут спустя она поставила перед ним тарелку с фаршированным бараньим рубцом, и он передумал. Яичница из двух яиц будет в самый раз, он не так уж голоден. В конце трапезы Матиас с детьми отбыли на экскурсию, оставив Антуана в одиночестве.

За соседним столиком молодой человек и его подруга строили планы на будущее. Навострив уши, Антуан понял, что его сосед был архитектором, как и он сам; а поскольку сидеть одному за столом было смертельно скучно, то образовалось два добротных повода завязать беседу.

Антуан представился, и мужчина поинтересовался, правильно ли он догадался, что Антуан француз. Только он ни в коем случае не хотел его обидеть, английский язык Антуана безупречен, но, прожив несколько лет во Франции, он без труда определил происхождение легкого акцента.

Антуан в свою очередь очень любил Соединенные Штаты и полюбопытствовал, из какого они города: он тоже распознал акцент.

Парочка оказалась с Западного побережья, они жили в Сан-Франциско, а сейчас вкушали вполне заслуженный отдых.

– Вы приехали в Шотландию посмотреть на привидения? – спросил Антуан.

– Нет, этого добра у меня и дома хватает, достаточно открыть шкаф, – заметил молодой человек, глянув на свою спутницу.

Та в ответ пнула его под столом ногой.

Его звали Артур, ее Лоран, и они путешествовали по Европе, почти шаг в шаг следуя маршрутам, которые рекомендовала им чета старых друзей, Джордж Пильгез с супругой, – те были совершенно очарованы поездкой, которую совершили в прошлом году. Кстати, они воспользовались этой поездкой, чтобы пожениться в Италии.

– А вы тоже приехали сюда жениться? – не сдержал любопытства Антуан.

– Нет, нам еще рановато, – засмеялась очаровательная молодая женщина.

– Но мы празднуем другое радостное событие, – добавил ее спутник. – Лоран беременна, малыш должен появиться в конце лета. Но только никому ни слова, это пока что секрет.

– Я не хочу, чтобы об этом узнали в Мемориальном госпитале, Артур! – заметила Лоран.

Она повернулась к Антуану, ища у него поддержки:

– Меня недавно приняли в штат, и я не хочу, чтобы в коридорах судачили о неизбежных отлучках. Ведь я права, разве не так?

– Этим летом ее назначили старшей по смене, так что она слегка помешалась на работе, – вставил Артур.

Разговор продолжился; молодая докторша обладала острым язычком, и Антуан был очарован тем, как хорошо эта пара понимала друг друга. Когда они извинились, сказав, что им пора двигаться в путь, Антуан поздравил обоих с ожидавшимся прибавлением и пообещал хранить секрет. Если однажды он окажется в Сан-Франциско, то надеется, что у него не будет повода посетить Мемориальный госпиталь.

– Не зарекайтесь, можете мне поверить… У жизни куда более богатое воображение, чем у нас!

Уходя, Артур вручил ему свою визитку и заставил пообещать, что он обязательно позвонит им, если окажется в Калифорнии.

* * *

Матиас и дети вернулись совершенно счастливые тем, как провели вторую половину дня. Антуан должен был пойти с ними: замок Кодор великолепен.

– А ты не хочешь в будущем году съездить в Сан-Франциско? – спросил Антуан, снова пускаясь в дорогу.

– Я не любитель гамбургеров, – поморщился Матиас.

– А я не любитель хаггиса, но тем не менее я здесь, – парировал Антуан.

– Ладно, в будущем году и посмотрим. Ты не можешь ехать побыстрее, чего мы тащимся!

На следующий день они направились на юг и сделали долгую остановку на берегу Лох-Несса. Матиас поспорил на сто фунтов стерлингов, что Антуану будет слабо намочить хоть кончик пальца в водах озера, и выиграл пари.

Утром в пятницу каникулы подошли к концу. Из аэропорта в Эдинбурге Матиас засыпал Одри посланиями. Первое он отправил, спрятавшись за газетной стойкой, два других из туалета, куда он был вынужден вернуться за забытой у раковины сумкой, четвертое – в тот момент, когда Антуан проходил через рамку безопасности, пятое – прячась у него за спиной, когда они спускались по лестнице к самолету, и последнее – пока Антуан убирал куртки детей в багажное отделение. Одри была счастлива, что он возвращается, горела желанием увидеть его и обещала скоро приехать.

В самолете, который вез их домой, Антуан и Матиас поругались – как и по дороге туда – из-за того, что ни один не желал садиться у окошка.

Антуан не любил чувствовать себя зажатым в конце ряда, а Матиас напоминал, что у него головокружение.

– В самолете ни у кого головокружений не бывает, это всем известно, ты бог знает что готов выдумать, – ворчал Антуан, усаживаясь против воли на ненавистное место.

– А вот у меня бывает, стоит мне посмотреть на конец крыла.

– Ну так не смотри, и все тут! Можешь мне объяснить, что интересного разглядывать конец крыла? Ты боишься, что оно отвалится?

– Ничего я не боюсь! Это ты боишься, что крыло отвалится, поэтому и не хочешь садиться у иллюминатора. Кто из нас сжимает кулаки во время качки?

* * *

Вернувшись в Лондон, Эмили высказалась кратко, но точно по поводу дружбы, которая связывала двух мужчин. Она записала в своем личном дневнике, что Антуан и Матиас совсем одинаковые… но только очень разные, и на этот раз Луи ничего не дописал на полях.