Игра в Иную Реальность. Хранитель - Александра Крючкова

Декабрь 1988. Москва

Декабрь. Падает снег. Внезапно в небе появляется молния. И гремит гром…

Я вдруг понимаю, что это значит. Я плачу. У нас начинается первый урок. Учительница математики смотрит на меня поверх очков.

– Мама умерла… – тихо произношу я.

Она думает, что я сошла с ума…

Второй урок у нас отменяют. Я могу пойти домой, но мне страшно. Панический страх неизбежного. Что вот-вот должно случиться. Или уже случилось?

Мы бредём с подружкой к метро – гуляем до третьего урока. Навстречу нам идёт мамина сестра. Я знаю, что она сейчас должна быть на работе, но…

Мы останавливаемся и смотрим друг на друга. Молча. Она ничего не говорит. Я всё понимаю…

И мы идём с подружкой к метро. Декабрь. Падает снег.

После уроков я возвращаюсь домой. Подхожу к подъезду. Соседи стоят у лавочки и при виде меня замолкают. Кто-то плачет. Я не останавливаюсь и молча захожу в подъезд. Нажимаю на кнопку лифта. Вхожу в него. Лифт поднимается на шестой этаж. Я боюсь выходить. Я почему-то думаю, что там уже должна стоять та самая крышка…

Заставляю себя сделать шаг из лифта на лестничную клетку. Поворачиваюсь с закрытыми глазами направо к квартире. Заставляю себя побороть страх – открыть глаза. Крышки нет.

Я выдыхаю и думаю, что мне всё показалось. Звоню в дверь.

Открывает бабушка. Вся в чёрном. В доме много каких-то людей. Они что-то говорят. Кто-то произносит: «Девочка пришла».

Я молчу. Все стоят в коридоре и смотрят на меня. Молча.

Я хочу войти в комнату, где мама. Но бабушка встаёт прямо перед дверью, держит её закрытой и произносит:

– Помой руки…

Я ещё отказываюсь верить в то, что…

Открываю дверь в ванную и вижу завешенное полотенцем зеркало…

Я тут же выхожу обратно. Они все смотрят на меня. Молча.

Я медленно спускаюсь по стене вниз:

– МА-МААААААА!!!

И… просыпаюсь. От собственного крика. И облегчённо вздыхаю. И плачу от счастья. И мысленно произношу:

«Мама, мама, прости!!! Как я могла поверить в то, что всё это – по-настоящему? Мне просто снился кошмарный сон!!! Это был сон!!! Мама, когда ты проснёшься, я обязательно тебе его расскажу…»

Мои глаза привыкают к темноте. Я начинаю различать очертания окружающего меня пространства и ничего не понимаю: эта комната – не моя, не наша с мамой. Я сажусь на кровати и пытаюсь разглядеть хоть что-то, но ничего не узнаю. Слева – какой-то стол, две двери – наверное, в другие комнаты. Справа – стена и ещё одна дверь. Где я? Что я здесь делаю? Как я здесь оказалась?

Внезапно в соседней комнате звенит будильник. Открывается дверь слева. Кто-то включает настольную лампу на столе и подходит ко мне.

Тётя – мамина родная сестра.

Мои глаза наполняются ужасом от осознания того, что сон – это явь. Я вспоминаю: всё, что мне приснилось, уже случилось со мной вчера. Тётя забрала меня ночевать, чтобы я не оставалась дома, где ещё два дня пробудет мама…

* * *

Сентябрь 2011. Будапешт – Москва

Он больше не звонил…

Мне звонят из Союза писателей и говорят, что в сентябре я буду представлять Россию на III Международном фестивале в Венгрии. Поездка бесплатна. Вылет через две недели. На новой работе меня отпускают, и я срочно оформляю документы для получения визы.

Венгрия встречает нас очень тепло. В Будапеште на удивление жарко. Мы читаем в трех городах, знакомимся с депутатами в парламенте, на одной из стен дома в центре Будапешта наши стихи вешают рядом с произведениями мировых классиков, на «Аллее звёзд» в Сент-Андре закладывают камень с предварительно выгравированными именами и странами, которые мы представляем; в Ишасеге вручают дипломы и отснятый фильм о фестивале. Именно там, в Ишасеге, на последнем выступлении, я пойму, что по результатам голосования трёх городов буду признана лучшей и в октябре Венгрия номинирует меня на международный конкурс «Новые плеяды – 2012» в области литературы – их маленький «Нобель», в котором примут участие сто литературных деятелей со всего мира, а победа, совершенно неожиданно, достанется мне. Вместе с именной статуэткой и дипломом. Но об этом я узнаю позже – в католическое Рождество. А сейчас мы направляемся на последние чтения в рамках фестиваля.

Я еду в одной машине с поэтом из Швейцарии, который, как и я, прекрасно говорит по-итальянски. Мы рассказываем друг другу мистические истории из жизни. И внезапно я вспоминаю сон про похороны в Венеции. Я пересказываю его швейцарцу.

– А ты знаешь того Человека в Чёрном? – спрашивает он.

– Не знаю… Вернее… – я внезапно осекаюсь, увидев перед глазами на внутреннем экране Воланда. Почему мне показывают сейчас его? – …есть один мужчина, который очень на него похож. Мы познакомились с ним через полгода после сна. Но я не уверена. Я не видела во сне лица Человека в Чёрном, да и тот мужчина…

– А КТО ОН?

– Не знаю.

– Ты же с ним познакомилась…

– Да, но я не знаю, КТО ОН… Я почти ничего о нём не знаю. Только имя и фамилию, которые вызывают во мне панический страх… Он то появляется в моей жизни, то исчезает…

– Это карма, – смеётся швейцарец. – Рано или поздно вы обязательно будете вместе. А твой сон явно про похороны из прошлой жизни. Не бери в голову, Алиса. Точно тебе говорю: похороны показывают всегда предыдущие…

В этом момент водитель машины, говорящий исключительно по-венгерски, включает местное радио, но мы почему-то слышим русскую речь:

– Марина Цветаева умерла и похоронена в Елабуге… Общепринятая версия причины её смерти – самоубийство. Однако некоторые говорят, что это было убийство…