Воронье озеро - Мэри Лоусон

В шестом часу утра меня разбудил трактор. Дэниэл всхрапнул, заморгал и спросил: «Что за чертовщина?» – а я ответила: «Трактор», но он уже снова захрапел.

Я лежала в постели, скучая по плеску воды. Обычно, как я уже говорила, я останавливаюсь у Люка и Бо и каждый день засыпаю и просыпаюсь под мерный шепот волн. А здесь не волны, а шум фермы. И сонное дыхание Дэниэла.

Накануне вечером, как я и думала, не обошлось без неловкости, когда решали, кому где стелить. Когда убрали со стола, проводили Люка и Бо, а Саймон пожелал всем спокойной ночи и ушел к себе наверх, я услышала, как Мэри на кухне говорит Мэтту: «Ну сам у нее и спроси. Не стану я ее спрашивать». И секунду спустя в гостиную заглянул смущенный Мэтт.

Но я к этому была готова, заранее придумала, что сказать. Можно было попросить для нас отдельные комнаты, лишь ради того, чтобы избежать неловкости. Дэниэл согласился бы, хоть и не понял бы зачем. Везти его сюда я не хотела с самого начала, но раз уж он здесь, пусть будет рядом, решила я. Пусть служит барьером между мной и остальными. Он – мое настоящее. Раз он здесь, значит, прошлое не замаячит в ночи, не сокрушит меня. Вдобавок, думала я упрямо, уж кто-то, а Мэтт не имеет права меня осуждать. Глупости, конечно. Ему бы и в голову не пришло меня судить.

И вот, когда он зашел в гостиную, слишком уж пристально разглядывая пустяковую царапину на руке, я сказала как ни в чем не бывало: «Пора бы и нам на боковую, Мэтт. Где нам расположиться, в ближней спальне?» Кроме комнаты Мэтта и Мэри, только там есть двуспальная кровать. И Мэтт ответил с явным облегчением: да, конечно, вот и разобрались.

Мы занесли наверх сумки, разделись, легли на широкую скрипучую кровать. Я думала, Дэниэл мне уснуть не даст, станет разбирать по косточкам моих родных, но, похоже, Первозданные Красоты его вконец утомили – он только и успел пробормотать, что я о своих родных толком не рассказала, и сразу захрапел. С полчаса я ворочалась, слушая, как затихает дом, и думая о делах минувших, и наконец уснула, будто в яму провалилась, и проспала, пока меня не разбудил трактор.

Лежа в постели, я старалась не думать о том, что это за комната. Это была спальня, самая большая в доме, окнами во двор. Видимо, бывшая спальня мистера и миссис Пай, иначе Мэтт и Мэри обосновались бы здесь. «Хоромы», сказала бы мисс Вернон, все здесь соразмерно, вплоть до окон, затянутых москитной сеткой. Мэтт и Мэри занимали боковую спальню, а Саймон – комнатку возле ванной. В доме было еще три спальни, в одной стояли кровати, в другой – письменный стол, за которым вели счета, а третью превратили в кладовую. Не считая встроенных кроватей, вся прочая мебель в доме почти наверняка появилась уже после Паев. Думаю, Мэтт и Мэри избавились от всего, от чего могли, и потихоньку, по мере возможности, обзавелись новой мебелью. Чем меньше напоминаний о прошлом, тем лучше.

Я лежала в полудреме, дивясь про себя, что в доме, как ни странно, вовсе не веет отчаянием. И снова уснула, а проснулась уже от грохота возвращавшегося трактора и услышала под окном тихие голоса Мэтта и Саймона. Было семь утра, и я, легонько толкнув в бок Дэниэла, вылезла из-под одеяла.

Мэри уже вовсю готовила завтрак – гренки, жареный бекон, сосиски, кукурузные хлебцы, оладьи, омлет. Я предложила помочь, а она ответила слегка испуганно:

– Ох, спасибо, но… пожалуй, не надо. Лучше сбегай-ка разыщи мужчин, скажи им, что завтрак через десять минут. Они, кажется, во дворе.