Непреодолимое черничное искушение - Мэри Симсес

– А раньше здесь действительно кругом была черника? – спросила я, оглядываясь по сторонам.

– Да. Сплошная черника, – ответил Рой.

Мы пошли к стене, которая была примерно фута три в самом высоком месте. Но в основном она была гораздо ниже – время делало свое дело, да и отсутствие хозяина не пошло ей на пользу. Камешки и булыжники валялись около стены в большом количестве, как будто выпрыгнув на свободу и не решив, что же с этой свободой делать.

Рой нашел выступ и взобрался вверх по стене, потом протянул мне руку – и я вскарабкалась за ним и уселась на большой плоский камень, свесив ноги, рядом с Роем.

Я смотрела на поле, которое шло чуть под уклон по направлению к растущим в самом низу соснам.

– Ты был прав, вид действительно невероятный.

Хотела бы я сделать сейчас фотографию – вот именно в этом свете вечернего солнца.

Рой стал поглубже запихивать высовывающиеся камни в трещины стены.

– Есть одно стихотворение… что-то про то, как исправляют стены, – сказала я.

Он кивнул.

– Роберт Фрост. «Починка стены».

Я подняла упавший камешек.

– Есть нечто, что не любит стен в природе…

Рой посмотрел вниз, на стену, покрытую лишайниками, с торчащими тут и там пучками сорняков, проросших сквозь щели между булыжниками.

– «Оно под ними в стужу пучит землю… – продолжил он стихотворение. – «Крошит на солнце верхний ряд камней и пробивает в них такие бреши, что и вдвоем бок о бок там пройдешь…»

Я сидела с открытым ртом.

– Ты что, знаешь его все наизусть?

Он застенчиво улыбнулся.

– Пришлось выучить – в школе как-то задали.

Наверно, смог бы прочитать целиком, если бы было нужно.

– Впечатляюще, – признала я. Над моей ногой лениво кружила пчела.

Рой уставился на поле.

– Я подумал… если ты увидишь все это своими глазами – может быть, ты поймешь, почему я был так расстроен сегодня днем.

– О… ты про эту лекцию о застройщиках?

Он кивнул.

– Я думаю, что понимаю. Я знаю, что застройщики бывают очень бесцеремонными и рубят сплеча.

– Не пойми меня неправильно, – сказал он. – Я не один из тех безумный активистов, который отрицают любые новые начинания и идеи. И я не считаю всех застройщиков плохими. Но… я не раз видел очень неприятные последствия того, что называли прогрессивным и продвинутым. А еще я же Каммингс… Каммингсы из Мэна отличаются упрямством и постоянством.

– Серьезно? И как давно твоя семья приехала в Мэн?

– Пять поколений назад, – он показал на солнце, которое стало совсем похожим на мячик, висящий над горизонтом. – Правда, красиво?

– Очень.

– Мои предки все родом из Огасты, – произнес он, старательно засовывая маленький камешек в щелку между нами. – А это столица штата, – добавил он, подмигнув.

– Да, я в курсе.

Он снова смотрел на меня в упор.

– У тебя красивые глаза. То вроде зеленоватые, то голубые… не могу определить цвет, – и он придвинулся поближе, продолжая меня разглядывать.

– Они зелено-голубые, – ответила я, отодвигаясь.

– Я вроде бы так и сказал, – улыбнулся он, задержав свой взгляд на мне, пожалуй, слишком долго.

Мне стало как-то не по себе. Я не должна позволять ему вести себя так со мной. Нет, это ужасно неправильно. Так почему же я поехала сюда? Чтобы сказать ему, что получила его сообщение? Или чтобы потешить свое самолюбие его вниманием?

– Значит, твои предки из Огасты? – переспросила я, чтобы поскорее сменить тему разговора.

Рой взял маленький камушек и загляделся на маленькую розовую полоску в самой его серединке.

– Ага, они жили там до тех пор, пока мой дед не сорвался с места и не переехал в Бейкон.

– А почему он переехал?

– Он встретил женщину из Бейкона, – сказал Рой. – И влюбился.

Ветер играл с цветами под нами. И я чувствовала, что Рой опять смотрит на меня.

– Этой женщиной была моя бабушка, – добавил Рой, кладя свою ладонь слишком близко к моей.

Я поспешно спрыгнула со стены, стараясь не обращать внимания на то, что творилось у меня внутри, а там творилось что-то неладное.

– Что ж, он оказался в очень красивом месте, – заметила я, оглядывая окрестности. – Только посмотри на эти цветы, – я попыталась сорвать крошечный голубенький цветочек, но стебель оказался неожиданно крепким, и у меня не получилось.

Рой встал у меня за спиной.

– Так у тебя ничего не выйдет, – он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела, мы почти касались друг друга. – Нужно вот так.

Он обхватил стебель рукой, при этом его рука слегка касалась моей, а потом потянул стебель – и вручил мне цветок. Наши пальцы на мгновение переплелись. Солнце как ни в чем бывало продолжало катиться за горизонт. Мы пошли вдоль стены, и я заметила, что стало гораздо тише – насекомые постепенно умолкали.

– А что было потом? – спросила я. – Ну, с твоими бабушкой и дедушкой.

– О… ну, они купили вот эту землю. Мой дед хотел начать тут выращивать и перерабатывать чернику.

Здоровенный кузнечик тяжело выпрыгнул прямо из-под наших ног.

– Звучит неплохо.

Рой кивнул.

– Да, это было отличное место для черники, ее было очень много. Ты же видела в городе статую?

– Статую?

– Да, женщину с ведром черники.

Похоже, он имел в виду ту фигуру, отражение которой я как раз пыталась сфотографировать, когда позорно рухнула с мостков в воду.

– А, да, кажется, видела.

– Необычно, правда? – сказал он. – В большинстве городов ставят памятники основателям города, защитникам или вроде того. А у нас вот черничная леди.

– А я думала, что она держит ведро с виноградом.

– Только не говори об этом больше никому в Бейконе. А то они вышвырнут тебя из города пинком!

Я засмеялась.

Он протянул руку и коснулся моего лица чуть выше правого глаза.

Я замерла.

– У тебя тут пятнышко, – сказал он, пытаясь оттереть его.

– Это родимое пятно. И его нельзя убрать.

Рой наклонился ближе.

– О, точно, теперь я вижу.

Я снова пошла вперед.

– И что было дальше?

– Что было дальше? А, ты имеешь в виду ферму… Ну, мой дед изучил все, что касалось черники, а потом сделал для себя выводы о том, как ему лучше всего обустроить плантацию, какие сорта ягод будут расти на этой почве лучше…