Не нужно молчать - Аарон Хартцлер

Мы принялись за пасту, и разговор постепенно ожил – хотя я едва могла дышать, не то что участвовать в беседе. Уилл принялся рассуждать о турнире – и о том, смогут ли Бен и парни выиграть без Дуни и Дикона. Мама отпросилась на завтра с середины рабочего дня, чтобы после обеда отвезти нас на отборочный матч. Тренер Льюис тоже пообещала свернуть занятия пораньше, чтобы мы не опоздали к началу. Папа в пятницу работал, как обычно, так что ему предстояло смотреть игру по телевизору.

– Неважно, кто победит, – внезапно перебил он болтовню Уилла. – Стоит теперь кому‐нибудь заговорить о флибустьерах, все будут вспоминать только «изнасилование в Корал-Сэндзе».

Он покачал головой, поставил грязную тарелку в раковину и, достав из холодильника банку пива, вернулся на диван в гостиную.

Я целую вечность слонялась по кухне, помогая маме убирать посуду и остатки ужина. Наконец помогать стало не с чем – но я все равно сидела за столиком в углу, гипнотизируя принтер, пока не начался папин любимый сериал про напарников-копов. Один из них был роботом. Или пришельцем? Я никак не могла запомнить. Их проблемы с взаимопониманием каждую неделю приводили героев на грань жизни и смерти, но они всегда умудрялись выпутаться благодаря тому, что узнавали друг о друге что‐то новое.

Когда с экрана раздались звуки высокотехнологичной перестрелки, я как можно быстрее проскользнула мимо папы на лестницу, стараясь не встретиться с ним глазами. В спальне я с тихим щелчком закрыла за собой дверь, прижалась к ней лбом и несколько минут простояла так неподвижно. Мне бы хотелось объяснить папе, почему я вынуждена пойти против его совета. Почему сама ищу неприятностей.

Иногда мне казалось, будто мы с ним стоим на берегах разных континентов, не в силах разглядеть друг друга за километрами волн. В понедельник он был таким близким. Что же изменилось? Как нас разнесло так быстро и так далеко?

Утром в пятницу Бен ждал нас на парковке, как обычно. Уилл заорал и стукнулся с ним кулаками – на удачу. Юношеская команда отбывала в Де-Мойн сразу после обеда, чтобы успеть заселиться в отель и разогреться на «Уэллс Фарго Арене»^[12].

– Надел счастливые носки, – с гордостью отчитался Уилл, до колен закатывая джинсы и демонстрируя многострадальные черные носки из чулана Адель.

– Вы приедете? – спросил Бен.

– Конечно, – ответила я. – Вдруг больше не выпадет шанса полюбоваться на тебя в этом сезоне?

– Заткнись! – тут же взвился Уилл. – Они пройдут в следующий тур. И будут играть завтра!

Бен рассмеялся.

– Вот это боевой настрой.

Уилл снова стукнулся с ним кулаками и умчался в класс.

– Нам обязательно туда идти? – помявшись, спросила я.

– В любой другой день я ответил бы «нет». – Бен притянул меня к себе. – Но если я сегодня прогуляю уроки, то не смогу играть.

Я обвила руками его шею. Мне это было нужно. Я попросту боялась заходить внутрь. Видимо, Бен понял это без слов.

– Никто не знает, – прошептал он. – Им неоткуда знать.

– А если кто‐то видел меня вчера на парковке? Вместе с мисс Спек?

– Совпадение.

Я нервно рассмеялась. Бен взял меня за руку и повел ко входу – благородный флибустьер без страха и упрека. Когда мы переступили порог класса геологии, Рэйчел орала на Реджи и Кайла, чтобы те заткнулись.

– Вы оба конченые придурки, – надрывалась она.

– А ну быстро забрали свои слова, – шипела на них с другой стороны Кристи.

Реджи взвился, собираясь что‐то добавить к своему предыдущему выступлению, – но заметил Бена и молча откинулся на спинку стула. Бен кивнул парням в знак приветствия и привычно занял парту позади меня. Я даже не оборачиваясь чувствовала, как они сверлят меня взглядами. Чужое недружелюбное внимание ощущалось горячим и тяжелым. Я покосилась на Линдси.

– Что происходит? – шепнула я одними губами. Она покачала головой и улыбнулась – искренне, но коротко.

– Не обращай внимания.

Сразу после звонка мистер Джонстон собрал родительские разрешения для экспедиции на следующей неделе. Пересчитав мятые желтые листочки, он остановился у ряда Реджи и поднял глаза.

– Одного не хватает.

– Я не смогу, – заявил Реджи со скрещенными руками.

– С какой стати? – удивился мистер Джонстон. – Это часть обязательной программы.

– Не могу рисковать.

– Что?

– Не хочу, чтобы меня случайно обвинили в изнасиловании.

Из комнаты будто выпустили весь воздух. Мистер Джонстон смерил Реджи долгим взглядом.

– Ты переходишь границы.

– Да ну? – нахально откликнулся тот. – В последние дни осторожность не помешает. Вдруг какая‐нибудь девчонка надерется и начнет бросаться на меня в автобусе? Если я не удержусь, не хочется оказаться в тюряге.

Мистер Джонстон бросил стопку разрешений на стол и снял очки.

– Ты закончил?

– Просто сказал. – И Реджи развалился на сиденье с самодовольной улыбкой – вылитый бандит, пустивший поезд под откос.

– Что именно вы «просто сказали», мистер Грант? Что если какая‐то нетрезвая девушка подсядет к вам в автобусе, вы воспользуетесь ее состоянием?

Если раньше в классе было тихо, теперь нас забросило в безвоздушное пространство. Я рискнула бросить взгляд на галерку. Реджи дернул челюстью, затем пожал плечами. Не знаю. И не хочу знать. Отстаньте от меня.

– Пожатие плечами, – сказал мистер Джонстон едко, будто выпустил две стрелы. – И как я должен это понимать? Что ты не знаешь? Или тебе все равно?

– Боже. Проехали уже, – ответил Реджи с видимым напряжением.

– Нет-нет. – Мистер Джонстон не собирался отступать ни на сантиметр. – Ты поднял эту тему. Ты решил, что урок геологии – отличное место для дебатов. Так давай поговорим. Ты только что заявил, что, если нетрезвая девушка начнет приставать к тебе в автобусе, ты можешь «не удержаться». Я правильно понимаю, что ты можешь не удержаться от секса с ней – независимо от того, сознает ли она свои действия?

– Я… имел в виду не это. – У Реджи дрогнул голос.

– Но в описанном тобой сценарии девушка пьяна, верно? Кажется, ты выразился «надралась». – Мистер Джонстон поднял стопку разрешений и обвел ими класс, как указкой. – Если девушка «надралась», она способна дать осознанное согласие?

– Нет, – твердо и во всеуслышание ответила Линдси. Мы дружно вздохнули – будто это словно наконец прорвало пузырь тишины и в класс хлынул свежий воздух.

Мистер Джонстон вернул очки на нос, подошел к доске и взял маркер.