Не нужно молчать - Аарон Хартцлер

Сложно выделяться в такой толпе. Я впервые за две недели с радостью ощутила себя невидимкой. Здесь никого не интересовала моя персона. Никто на меня не смотрел – ни прямо, ни искоса. Пока мы проталкивались к своим местам, у меня от облегчения даже слегка закружилась голова. Линдси тоже это заметила.

– Так непривычно, когда рядом не шныряет Слоан Китинг, – сказала она.

– Смотри в оба, – посоветовала я. – Вдруг она прячется под трибуной.

Линдси рассмеялась – и последние две недели вдруг показались мне дурным сном. Рэйчел и Кристи были взвинчены не меньше Уилла; все говорили одновременно, перебивая друг друга. Брат то и дело пытался обнять Рэйчел за плечи, проверяя, сойдет ли ему с рук закос под «крутого бро». Та всякий раз тыкала его пальцем под ребра и угрожала переименовать из «Снайпера» в «Козявку».

Когда мама повела нас к игровой площадке – вместо того, чтобы направиться вверх, к дешевым местам, – Уилла чуть удар не хватил.

– Погоди, что? – крикнул он, хватая маму за руку.

– Сюрприз! – прокричала она в ответ. – Адель как матери игрока полагаются три лишних места, и я докупила еще два, чтобы мы все могли сесть вместе.

Кажется, Уилл ударился в слезы – хотя я не могу сказать наверняка, потому что он орал так оглушительно, что нам пришлось отвернуться. Адель помахала нам со второго ряда – сразу позади скамейки запасных. Она с головы до ног была одета в голубые и золотые цвета флибустьеров. Медные кудряшки удерживались на макушке золотым парчовым бантом. Она даже накрасила губы синей помадой – такой густой, что я немедленно забеспокоилась, сколько же химикатов она проглотит к концу матча.

Вскоре Фиби взлетела над нашими головами, улыбаясь своей обычной безупречной улыбкой. флибустьеров объявили одного за другим, и на площадке разверзся ад. Стоило судье подбросить мяч, как игра превратилась в мясорубку. У другой команды была пара сильных форвардов, а защита казалась непробиваемой. Даже если бы у нас был Дуни, славящийся своими ювелирными бросками в прыжке, флибустьерам пришлось бы несладко. Лерон в самом начале матча схлопотал фол, и тренер Сандерс спешно заменил нескольких игроков.

На фоне этого безумия Бен выглядел образцом спокойствия. Он будто следил за всей площадкой сразу, пока перехватывал мяч, вел его к кольцу, пасовал, ловил и при этом каким‐то чудом координировал сокомандников. Казалось, он в каждый момент времени воспринимает всю картину целиком. Даже когда другие ребята от нервов делали неудачные передачи, а Кайл смазал многообещающий бросок, Бен лишь разражался криками ободрения. Контроль. Выносливость. Сноровка. Некоторые вещи не меняются.

К концу первого тайма мы сравняли счет. Прежде чем направиться в раздевалку, Бен обернулся и указал прямо на маму и меня. Мы чуть голоса не сорвали от воплей. Когда все немного успокоились, Адель расстегнула свою необъятную сумку и принялась передавать по ряду сухофрукты и шоколадные батончики.

– Ты обо всем подумала, – заметила моя мама.

– Удалось ухватить купон, – тихо ответила Адель. – Только Бену не говорите.

Темноволосый мужчина в голубой рубашке, сидевший прямо перед нами, обернулся и адресовал Адель улыбку.

– Это ваш сын?

– Он самый.

Мужчина протянул ей ладонь для рукопожатия.

– Дэвид Лэнгман, Дьюкский университет. В последние недели мы пристально следим за вашим мальчиком. Думаю, он прекрасно дополнит нашу спортивную программу.

Адель на мгновение лишилась дара речи, а затем машинально сунула руку в сумку и протянула Дэвиду Лэнгману батончик «Твикс». Тот понимающе и совершенно необидно рассмеялся.

– Не нужно, спасибо.

– О, простите! – Шоколадный батончик снова утонул в сумке. – Просто так волнительно думать, что Бену… могут предложить грант?

– Представляю ваши чувства, – ответил Дэвид с улыбкой. – На самом деле мы присматривались к другому игроку, Джону Дуну. – Его лицо помрачнело. – Наверное, вы слышали о скандале, в котором он оказался замешан? Университету не нужен черный пиар. Нас интересует исключительно спорт. У Бена прекрасное чувство площадки и твердая рука. Рад, что он смог сохранить имя чистым.

Дэвид протянул Адель визитку.

– Пойду посмотрю, можно ли пробиться к туалетам. Будем держать связь.

Рэйчел, Кристи и Уилл отправились следом раздобыть колы. Адель обмякла на сиденье, сжимая в ярко-голубых ногтях карточку с эмблемой Дьюкского университета. Когда она подняла глаза, в них стояли слезы.

– Вы в порядке? – улыбнулась я, беря ее за руку. Адель кивнула, запрокинула голову к потолку и часто заморгала на яркие лампы, стараясь не расплакаться.

– Просто… – Она помахала ладонью перед лицом. – Он так ради этого трудился. Это именно то, чего он всегда хотел.

На последних словах ее голос все‐таки сорвался на фальцет. По щекам пролегли две мокрые дорожки. Моя мама обняла Адель с одной стороны, я прижалась с другой. В следующую секунду из громкоговорителей грянул танцевальный микс, Адель подскочила на месте с криком «Вперед, флибустьеры!», и на середину площадки промаршировала группа поддержки. Они слегка перестроили выступление, так что теперь отсутствие Стейси было совершенно незаметно.

– Будто ее никогда и не было, – сказала Линдси. Я кивнула, но не нашлась с ответом. Ее замечание натолкнуло меня на мысль, что за последний час я ни разу не вспомнила не только про Стейси, но и про «кризис в Корал-Сэндзе» вообще. В кои‐то веки я ощущала себя обычной девчонкой, которая пришла поболеть за своего бойфренда – переполненная надеждами, тревогами и желанием, чтобы все всегда было так же просто.

В начале второго тайма Бен забросил два трехочковых, что на некоторое время обеспечило нам преимущество в шесть очков. Команда противника рассвирепела. Теперь на их стороне была еще решимость, граничащая с отчаянием. Наконец, за пять минут до финала, Лерон исчерпал лимит фолов и вынужден был покинуть площадку. Спустя четыре минуты игра пошла не на жизнь, а на смерть.

Когда табло над ареной запустило отсчет с двадцати секунд до нуля, Бен перехватил мяч и сделал пас Реджи, который попытался подвести его к корзине для броска, но не преуспел и предпочел отправить обратно. Тогда Бен сделал точную передачу Кайлу, но он растерялся и тоже вернул мяч. Пять, четыре, три…

Пока вся арена громогласно вела обратный отсчет, Бен поймал мяч и взмыл в воздух в броске из‐под кольца, который мы увидели будто в замедленной съемке. Сетка сделала едва слышное «вшууух», и трибуны взорвались ревом двадцати тысяч глоток.

Мой бойфренд фактически одной левой выиграл матч. Мы бросились с трибун на площадку. Адель упала в объятия Дэвиду Лэнгману и теперь рыдала у него на плече, размазывая синюю помаду по голубой рубашке. Восторженно орущая команда чуть не раздавила Бена всмятку, но он кое‐как удержался на ногах и локтями проложил путь ко мне.