Свет в океане - М. Л. Стедман

— Папочка! Возьми меня на ручки! — опять попросила она, уже чувствуя неладное.

— Пора! — поторопил сержант Спрэгг и взял Тома под локоть.

С трудом переставляя ноги, Том двинулся к машине, а Люси бросилась за ним, протягивая руки.

— Папочка, подожди Лулу! — испуганно умоляла она, не понимая, что происходит. Потом споткнулась и, растянувшись на земле лицом вниз, закричала от боли. Том не выдержал и, вырвав руку, бросился к ней.

— Лулу! — Он подхватил ее и поцеловал оцарапанный подбородок. — Люси, Люси, Люси, — бормотал он, водя губами по щеке. — Не плачь, малышка, все хорошо. Все скоро заживет.

Вернон Наккей опустил глаза и откашлялся.

— Родная, мне сейчас надо уйти. Я надеюсь… — Он запнулся, заглянул ей в глаза, потрепал волосы и поцеловал на прощание. — До свидания, малышка.

Видя, что Люси вцепилась в Тома еще сильнее и не отпускала, Наккей повернулся к Изабель:

— Миссис Шербурн?

Изабель забрала ребенка.

— Иди ко мне, моя сладкая. Все в порядке. Мама тебя возьмет, — говорила она, но девочка продолжала твердить:

— Папа! Я хочу пойти с папой!

— Теперь ты доволен, Том? Ты этого хотел? — По лицу Изабель струились слезы и капали на щеки Люси.

При виде искаженных болью лиц двух самых дорогих на свете существ Том оцепенел. Он вспомнил, как обещал Биллу Грейсмарку заботиться о них и всячески оберегать. Наконец ему с трудом удалось выдавить из себя:

— Господи, Изз… мне так жаль!

Кеннет Спрэгг, потеряв терпение, снова схватил его за руку и потащил к машине. Когда Том залезал за заднее сиденье, Люси разревелась:

— Папочка, не уходи! Пожалуйста! Папочка! Пожалуйста!

Ее лицо раскраснелось, слезы скатывались в открытый ротик, и Изабель никак не могла ее успокоить.

— Мама, пусть они перестанут! Они плохие, мама! Они обижают папу!

— Я знаю, милая, я знаю. — Она поцеловала Люси в макушку и прошептала: — Мужчины иногда совершают очень плохие поступки, милая. Очень плохие.

Она знала, что худшее еще впереди.

Ральф наблюдал за этой сценой с палубы катера. Оказавшись дома, он посмотрел на Хильду так, как, наверное, не смотрел ни разу за последние двадцать лет.

— Ты что? — спросила его жена, не зная, что и думать.

— Так… ничего, — ответил он и крепко прижал к себе.

* * *

В кабинете Вернона Наккея состоялся разговор с Кеннетом Спрэггом.

— Повторяю вам еще раз, сержант. Сегодня вы не повезете его в Албани. Он будет туда доставлен после того, как ответит на все мои вопросы.

— Он все равно окажется у нас. Не забывайте, что Маячная служба — это структура Содружества, поэтому надо действовать по закону.

— Я знаю законы не хуже вашего. Он будет препровожден в Албани в установленном порядке.

Все полицейские по эту сторону Перта отлично знали, как любил Кеннет Спрэгг показать свою значимость. В свое время он проявил малодушие и не ушел добровольцем на фронт и теперь пытался утвердить свой авторитет заносчивостью и начальственным окриком.

— Я хочу сам расколоть Шербурна и докопаться до истины. Я сейчас здесь и заберу его с собой.

— Если он вам так сильно нужен, можете остаться. На этом участке командую я!

— Надо позвонить в Перт.

— Что?

— Дайте мне позвонить в Перт. Если окружное начальство распорядится, я оставлю его здесь. Если нет — сажаю в машину и везу в Албани.

Изабель так долго уговаривала расстроенную девочку сесть во вторую машину, что, когда они приехали в полицейский участок, Том уже находился в камере.

В приемной измученная долгим путешествием и напуганная последними событиями Люси сидела на коленях у Изабель. Девочка трогала мать за лицо и пыталась добиться ответа.

— Где папа? Я хочу его видеть!

Бледная как мел Изабель только хмурилась и думала о чем-то своем. Ей никак не удавалось сосредоточиться, и она рассеянно разглядывала царапину на деревянной стойке дежурного и прислушивалась к крикам сороки за окном. Время от времени прикосновение Люси выводило ее из забытья, и она с ужасом возвращалась в реальность.

Возле стойки пожилой мужчина, пришедший оплатить штраф за оставленный без присмотра скот, который перекрыл шоссе, ждал, пока ему выпишут квитанцию. Чтобы скоротать время, он подошел к Люси и попытался поиграть с ней.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Люси, — застенчиво ответила она.

— Это тебе так кажется, — пробормотал Гарри Гарстоун и криво ухмыльнулся, продолжая выписывать квитанцию.

В этот момент в приемной появился доктор Самптон с саквояжем в руке и небрежно кивнул Изабель, избегая ее взгляда. Она густо покраснела, вспомнив свой последний визит к нему и неутешительный диагноз.

— Сюда, сэр, — сказал Гарстоун и, проводив его в заднюю комнату, повернулся к Изабель: — Ребенка должен осмотреть доктор. Я заберу девочку.

— Осмотреть? Зачем? С ней все в порядке!

— Это не вам решать, миссис Шербурн.

— Но я ее… — Запнувшись, она не закончила фразы. — Ей не нужен никакой доктор! Пожалуйста! Пожалейте ее!

Полицейский подхватил упиравшегося ребенка и увел в комнату к доктору. По всему участку разнесся отчаянный вопль Люси, услышав который Том содрогнулся, представив, что там сейчас происходит.

В кабинете Наккея Спрэгг положил трубку и хмуро обратился к своему коллеге:

— Ладно. Пусть пока будет по-вашему… — Поправив ремень, он изменил тактику: — Думаю, женщину тоже нужно посадить под замок. Наверняка она замешана во всем этом не меньше!

— Я знаю эту девушку всю свою жизнь, сержант, — сказал Наккей. — Она и церковь-то ни разу не пропускала! Вы слышали рассказ Тома Шербурна: похоже, она и сама такая же жертва.

— Его рассказ! Говорю вам, у нее тоже рыльце в пушку! Дайте мне с ним поговорить по-своему, и мы скоро узнаем, как на самом деле умер этот Ронфельдт…

Наккей был наслышан о методах Спрэгга выбивать признания и пропустил эти слова мимо ушей.

— Послушайте, Шербурна я не знаю совсем. По мне, он может оказаться даже Джеком Потрошителем. И если он виновен, то ему точно не поздоровится! Но держать за решеткой его жену просто так, на всякий случай, я не позволю, так что советую попридержать коней. Вы не хуже меня знаете, что по закону замужняя женщина не несет ответственности за то, что ее заставил сделать муж. — Он переложил на столе бумаги. — У нас тут маленький городок. И грязь пристает очень быстро. Мы не бросаем женщину в тюрьму, пока на то нет серьезных оснований. Поэтому будем действовать так, как положено.