Защита - Станислав Хабаров

«Возможно, это закономерная реакция. Они знают, что я русский. Россия для всех стала пугалом, синонимом неприятия и страха. Мне нужно искать поддержку у русских олигархов. Но где они? Они для меня недосягаемы. Вот им, наверное, деньги некуда девать. С собой в могилу их не возьмешь, и единственный приличный путь – благотворительность. Но как их убедить? На просьбы они не отвечают. Им нужен проверенный личный контакт. Их мир далёк от меня. Из выбившихся в люди я лично знаком только с Толей Овчинниковым, и тот, думаю, не вспомнит меня».

Випку в её обычные часы я больше в Gym'е не встречаю, и всё-таки упорно хожу сюда, надеясь встретить.

В Gym'е на бегущей дорожке одна арабка. В этот раз она оглядывается и словно впервые замечает меня. «Ну что же, можно бесплатно полюбоваться на лузера, нищего, русскоязычного».

– Здравствуйте, – на ломаном русском говорит мне она. – Извините.

Так часто начинают здесь со мной разговор.

– Я слышала, вы ищете спонсора.

Я не вполне уверен, что правильно её понимаю, и пробую шутить:

– Подслушали наши объяснения в любви?

– Я не о любви. Любовь, извините, не по адресу. Я обладаю некоторыми средствами и могу вам предложить…

5

Арабы, сказки, мечты, неожиданно сбывшиеся. Джином, выполняющим их желания, стала нефть. И образ-символ получился подходящий: джин, замурованный в бутылке подземных пещер. Мои сказки другие: братьев Гримм и страны Оз, а здешние тротуары напоминают мне сказочную дорогу, мощенную жёлтым кирпичом. Похоже, я реально угодил в сказочную страну. Здешние тротуары из брусчатки, но их постоянно переделывают, возможно, добиваясь таинственного соответствия. Не знаю, в чём загадочная подоплёка этих работ.

Формально в Employment Center'е я считался помощником араба Али, но от меня ему мало что требовалось. Размножить какие-то объявления арабского землячества, написанные арабской вязью, или вместо него принять новых посетителей, а чаще во время его приёма сделать копии документов, словом, деловые хлопоты «подай-поднеси». В остальное время я являлся слугой всех господ разом или, отгородившись ото всех, вводил в электронную память конторы данные клиентов.

Я думаю, и с этим предложением без Али не обошлось, и ноги растут от Али. Очень может быть. Я лишь фиксирую, что мне необыкновенно повезло.

На этот раз мы быстро договариваемся, и я посылаю заказ на звукозапись, звукообработку и клипы в агентство. И дело вертится как белка в колесе. И клип, в силу ассоциации с белкой, назван мною «Беличьим колесом». Агентство из моих фрагментов составило клип, и первой им воспользовалась небольшая похоронная фирма или компания «ритуальных услуг», за ней другая, и мой клип при похоронах стал так же популярен, как на свадьбах свадебный марш Мендельсона или «Щелкунчик» в праздники Рождества.

Мне непрерывно звонили агенты с предложениями, и так как закон предписывал отчисления с исполнения, доход с использования моего клипа рос как снежный ком. Пришло время заняться юридической стороной дела и приступить к использованию ситуации, подняться имущественно и натурально выше этажом, в пентхаусы нашего распрекрасного дома.

Я представлял уже себе подобный переход и комфорт пентхауса в сферах благополучия, хотя и подумывал: «А может, к черту послать этот дом с его внезапными пожарными тревогами и найти что-то пониже и поуютнее». Но мне внезапно стало не до того, хотя я посчитал тогда себя неслабым комбинатором, нетривиально обозначившим себя. Манипулируя музыкальными кусочками и совмещая их по-разному, я получил особое удовлетворение, как бы сшивая тришкин кафтан для короля. Я чувствовал себя одновременно композитором духов и дегустатором вин, чаеведом и эксклюзивным художником, подобным тем, что поразили меня в Кеннеди-центре чудесными перьевыми портретами.

Наивно желание показаться лучше. Оно у нас в крови. Мне почему-то приятней выходить к рынку со стороны паркующихся машин, откуда выходят, припарковавшись, владельцы роскошных лимузинов. На парковочной площадке обычно пусто, а если какая-то единственная девушка бредет сама себе по площади с непокрытой головой, но в сапогах, то я становлюсь её зрителем, а она моим. Брюки её заправлены в сапоги, и она чуть расшаркивает ими по сторонам, напоминая мне кота в сапогах. И выходит, в этот раз я красуюсь перед ней и самим собой.

К снобизму незаметно привыкаешь, и я снисходительно поглядываю на суетящихся рабочих-латиноамериканцев. Мне временами кажется, что мы из разных цивилизаций и бесполезно между нами выстраивать мосты.

Богат тот, кто доволен достатком в бедности, считали древние. Вот мне, казалось, ничего не нужно, и всё-таки я даже спинным хребтом понимаю, что недостойно завершать жизнь в нищете. Хотелось бы оплатить и свои счета, и сыновьи замыслы, и учёбу внука, и поиметь невинное доказательство, что ты не лыком шит, умереть без долгов и, проплатив память о себе родственников, послужить им примером, в конце концов.