Единственный вдох - Люси Кларк

Обратная дорога на Уотлбун занимает шесть часов; к хижине подъезжают затемно. Кейли выходит из машины и прогибает спину – тело затекло. Начинает болеть голова, в глазах покалывает.

Ева достает сумку и закрывает дверцу. Свет в машине гаснет, и на мгновение они с Кейли остаются в полной темноте, прислушиваясь к шуму прибоя.

Почти всю дорогу Ева молчала, просто смотрела в окно, прижав руки к груди. Кейли пыталась разговорить ее, осторожно спрашивала, как подруга себя чувствует, но Ева в ответ только пожимала плечами.

Теперь, среди мрака, Ева нарушает молчание:

– Я решила. Еду с тобой в Англию.

– Завтра? Правда?

– Если есть билеты.

– Наверняка есть, я позвоню и забронирую. – Кейли потирает лоб. – Уф, неожиданно. А потом вернешься в Лондон? Поживешь у меня в гостевой.

– Ты не против?

– Конечно, нет! – Кейли уже представляет, как будет присматривать за Евой и поможет ей начать новую жизнь – жизнь, в которой Тасмания останется лишь далекой точкой на карте. И все-таки Кейли гложут сомнения. Еве нужно другое.

– А как же Сол?

– Зайду скажу ему.

– И все?

Ева всматривается в темноту залива.

– И все.

Трудно не заметить, как дорога Солу Ева. Дома у Жанетт Сол не сводил с Евы глаз, а когда они собрались уезжать, он подошел к Кейли и попросил не пускать подругу за руль. Раньше Кейли считала, что Еве лучше оставить Сола – все было слишком сложно, слишком запутанно. Хотя, с другой стороны, разве счастье дается легко?

– Думаю, это не лучшее решение.

– Что? – Ева смотрит на подругу. – Ты же хотела, чтобы я поехала с тобой.

– Хотела. И по-прежнему очень хочу – если так будет лучше для тебя.

Что-то шуршит рядом – то ли кенгуру, то ли опоссум; из кустов вылетает птица и проносится почти над головой Кейли. Она вздрагивает, ощутив порыв воздуха от крыльев.

Ева оглядывается, смотрит на мрачные заросли.

– Я и так здесь задержалась.

Помолчав, Кейли спрашивает:

– Подумай, почему?

– Искала ответы.

– Мне кажется, не только из-за этого.

Ева не отвечает, и в темноте Кейли не разглядеть выражения ее лица.

– Ты не должна уезжать просто потому, что это самое простое решение – или потому что ты боишься остаться. – Кейли прерывается. – Мы даже не говорили о том, что произошло у Жанетт.

Ева по-прежнему молчит.

– Прошу тебя, скажи, как ты? Я хочу помочь.

– Меня разрывает пополам!.. – внезапно восклицает Ева – будто резким порывом ветра распахнуло дверь. Через пару мгновений она добавляет уже спокойнее: – Я совершенно разбита. Просто хочу поскорее собрать вещи. Знаю, ты пытаешься помочь, сомневаясь, все ли я обдумала, но я решила. Я несколько часов размышляла об этом в машине: я еду домой, и ты меня не отговоришь.

Кейли нечего сказать, и когда Ева забирает сумку и идет к хижине, подруга ее не останавливает.

Легче собираться, не раздумывая, главное – не останавливаться. Ева укладывает вещи в чемодан и лишь на секунду замирает, задев пальцами потрепанную клетчатую рубашку Джексона. Та фотография с джазового фестиваля так и не нашлась, неужели ее нигде нет? Ева забирает из душа шампунь, кондиционер, мыло и гель для умывания, кладет все в косметичку. Кое-что откладывает в ручную кладь: книжку, зубную щетку, чистое белье, плеер и наушники.

Затем прибирается в хижине, достает все из холодильника, выметает песок, вытирает пыль. Страшно останавливаться, вдруг начнут одолевать сомнения? Кейли уже позвонила и забронировала билет.

Стоя у кухонного стола, Ева ест бутерброд с сыром. Затем надевает свитер и складывает вместе гидрокостюм, маску и ласты, которые ей дал Сол. Заглянув в комнату к подруге, Ева говорит:

– Пойду отнесу ему.

Кейли складывает платья в чемодан.

– Давай. Надеюсь, все пройдет нормально. – Она с явным огорчением улыбается Еве.

На улице прохладно. Небо ясное, светит луна. Ева сбрасывает сандалии: хочется напоследок пройтись босиком по берегу, ощутить мокрый песок, который прилипает к пяткам.