Проснись в Никогда - Мариша Пессл

— Вида Джошуа?! — изумленно прошептала Уитли.

Шум мотора умолк. Белые мотыльки кружили в свете фар. Радио тоже стихло. На некоторое время воцарилась тишина. Потом водительская дверца открылась, и из машины вышел человек.

Когда я увидела, кто это, по спине у меня пробежал электрический разряд.

Кэннон.

На нем были джинсы и его старая хакерская толстовка с капюшоном. Пробравшись сквозь траву, он исчез в ветхом здании геодезической конторы, покосившейся хижине с жестяной крышей, но через минуту появился вновь, явно чем-то взволнованный. Вернувшись к машине, он отправил кому-то сообщение и стал дожидаться ответа, то скрещивая руки на груди, то опуская их. Я смотрела на Кэннона и думала о том, как он оказался за рулем машины мистера Джошуа, обычно стоявшей на задворках музыкальной школы, если ее не брала Вида. Потом я вспомнила, как они с Уитли вечно подворовывали на кампусе всякую мелочовку. Он взял машину без разрешения, чтобы приехать сюда и с кем-то встретиться.

— Эй! — позвал Кэннон. — Кто здесь?

Ответа не последовало.

Он перешел к передку машины и присел на капот, задумчиво устремив взгляд в освещенную фарами даль. Через десять минут ожидания Кэннон пришел в ярость. Нахмурившись, он огляделся по сторонам, потом, похоже, решил больше не ждать и, усевшись за руль, хлопнул дверцей. Взревело радио. Кэннон вдавил педаль газа, но колеса запутались в траве и буксовали. Он дал задний ход, машина вздрогнула и откатилась на несколько футов назад. Еще одно нажатие на газ, и «ниссан», рванув с места, на что-то наскочил. Кэннон слегка сдал вперед, потом вновь отъехал назад. Машина дернулась, натолкнулась на то же самое препятствие, преодолела его и заглохла.

Кэннон вышел, наклонился, заглянул под колеса.

И немедленно выпрямился. Потом снова нагнулся. Потом опять выпрямился.

Потом наклонился в третий раз.

— Нет. Нет. Нет. Нет. Нет!

Он запрокинул голову назад и завыл:

— Нет! Нет! Не-е-е-ет!

Озадаченная, я обернулась к Марте, Киплингу и Уитли, которые молча наблюдали за этой сценой, стоя сбоку от меня. Похоже, они ничего не понимали, как и я.

Пробормотав что-то, Кэннон опять нагнулся и попытался вытащить этот предмет из-под колес. Несколько минут мы видели только колышущийся бурьян.

Когда он снова разогнулся, до нас донеслись странные звуки, будто Кэннон плакал. И тут я увидела, что он держит в руках.

Твидовая кепка. Кепка Джима.

Нет. Все это напоминало дурной сон.

Кэннон плюхнулся на сиденье и после нескольких попыток выехал задним ходом, развернувшись в три приема. Он уже собирался покинуть это место, как вдруг в его голову, видимо, пришла какая-то мысль: машина дернулась, затем остановилась, и он снова выбрался наружу.

Некоторое время он стоял неподвижно, точно погрузился в транс.

Потом он подошел вплотную к тому, что вытащил из-под колес. Лишь теперь, забравшись на трубу, чтобы лучше видеть, я с изумлением и ужасом поняла, что это было вовсе не бревно. Это был Джим, мой Джим. Он лежал на боку. Джинсы его были залиты кровью. Кэннон опустился на землю и бережно положил его голову себе на колени. Он посидел несколько минут, склонившись над Джимом и что-то нашептывая, потом вновь поднялся на ноги и вытащил из кармана телефон.

— Перезвони. Мне нужна твоя помощь. Сейчас. Пожалуйста, перезвони мне. Пожалуйста. Пожалуйста.

Он повторял «пожалуйста» высоким, пронзительным голосом, срывающимся на плач. Слышать это было невозможно. Вся решимость Кэннона, вся легкость, с которой он решал свои и чужие проблемы, все его невозмутимое упорство, все, что для меня так же прочно связывалось с ним, как волны с океаном, а облака с небом, — все это куда-то испарилось. Перед нами был совершенно другой человек.

— Мне нужна твоя помощь. Мне нужна твоя помощь, и быстро. Пожалуйста, приезжай. Пожалуйста.

Ему никто не ответил. Кэннон вновь уселся на водительское сиденье и какое-то время сидел в кромешной темноте под аккомпанемент тарахтящего мотора и орущего радио.

Через пятнадцать минут он вышел из машины, явно имея какой-то план.

Это был прежний Кэннон, для которого не существовало неразрешимых проблем. Он взял Джима за лодыжки и поволок по траве, чертыхнувшись, когда с Джима слетел мокасин, рыдая от нежелания поверить в случившееся и от отчаяния. Затем он вытер локтем взмокшее лицо и продолжил свое дело.

Он подтащил Джима к краю обрыва. От нашего укрытия его отделяли считаные шаги.

Потом сбросил тело Джима в карьер, не прочитав молитвы, без малейшего колебания.

Тело, шурша, соскользнуло с обрыва, полетело вниз и ударилось о скалу. После этого наступила тишина, и лишь чуть погодя до нас долетел приглушенный всплеск, едва различимый сквозь пронзительный стрекот цикад.

Кэннон проводил тело взглядом и долго стоял неподвижно. Из-за игры света и тени щеки его казались запавшими.

Я уже было решила, что он готовится последовать за Джимом, чтобы разом покончить со всем.

Но он с тем же пустым взглядом развернулся, сел в машину и уехал прочь.

Мы не сразу смогли пошевелиться.

Я стояла на бетонной трубе в темноте, сердце мое гулко бухало, мозг кипел. Я слишком поздно поняла, что бетон у меня под ногами пошел трещинами. Внезапно вся конструкция рассыпалась с раздраженным фырчанием; Марта и все остальные отскочили назад, в траву, а я рухнула в груду обломков.

Уитли помогла мне подняться на ноги, наблюдая за тем, как я хватаю ртом воздух.

— Что за чертовщина? С тобой все в порядке?

Я кивнула, выбралась наружу и принялась отряхиваться. Некоторое время все стояли кругом, потрясенно глядя друг на друга.

— Но кому звонил Кэннон? — с ноткой возмущения прошептала Уитли. — Это ведь была не я. Я ничего этого не знала.

— Он звонил Киплингу, — сказала Марта.

Мы все обернулись к Киплингу. Он ответил нам виноватым, напряженным взглядом, странно изломив руки в локтях.

— Все так, — прошептал он. — Этот дьявол позвонил, и я ответил.

Он произнес это ровным тоном, с оттенком облегчения. Я с дрожью вспомнила многозначительные взгляды, которыми Киплинг с Кэнноном обменялись в библиотеке Уинкрофта во время рассказа о том, как Кипу удалось не вылететь из Дарроу. Они думали не о том, как Кэннону удалось это провернуть, и не об обмане. Они думали об этой ночи и об их общей тайне.

— Я помог ему сбросить тело Джима в карьер, — сказал Киплинг.

Мы уставились на него.

— Как это? — спросила Уитли. — Мы же тебя не видели.

— «Темный дом у поворота», глава тридцать девятая, — прошептала Марта. — Ты никогда не встречаешься с самим собой ни в прошлом, ни в будущем.