Проигрыш - дело техники - Сантьяго Гамбоа

— Но «Дети Солнца» уже имеют эту землю в своем распоряжении.

— Чтобы объяснить действия преступника, надо постараться влезть ему в мозги. Надо думать, как он, воспользоваться его же идеями, убеждениями, побудительными мотивами. Наша с вами логика годится разве на то, чтобы, скажем, сварить чечевичную похлебку, однако вычислить преступника с ее помощью не удастся. И если рассуждать, как они, то, когда на карту поставлено само существование, врага необходимо уничтожить.

— Но Перейра Антунес не был врагом «Детей Солнца».

— Зато им были те, кто похитил его. Перейра Антунес по сути превратился в знамя. В любом случае именно от его решения зависело, что станется с землевладением.

— Насколько вы уверены в правильности такой версии?

— На сто процентов. Его смерть — это щит вроде скрещенных пальцев, старинного способа оградить себя от чумы и холеры. Другого объяснения нет. Хотите пари?

— Хочу.

— Пир горой после того, как я вырвусь отсюда.

— Согласен.

Голосу Силанпы не доставало бодрости, и Гусман обратил на это внимание.

— Однако не вижу прежнего воодушевления. Похоже, расследование уже не заставляет вашу кровь кипеть от избытка адреналина.

— Слишком много непредвиденных обстоятельств, не знаю, за что хвататься. — Силанпа откашлялся. — Бегаю по кругу, а самого главного не замечаю.

— Давать советы бесполезно, если отсутствует стремление раскрыть истину, а это и есть самое главное, — сказал Гусман. — Мне кажется, сравнивая с вашим прошлым посещением, в вас уже нет страстного желания выяснить, кто посадил на кол того несчастного. Вы похожи на птицу, которая целый день летела к одному дереву, но, едва коснувшись его, повернула обратно.

Силанпа промолчал. Гусман посмотрел на него с любопытством и лукавством.

— То, что вас действительно волнует, не имеет отношения к данному преступлению и связано скорее с вашей личной жизнью. Как дела на любовном фронте?

— Лучше, — ответил Силанпа. — Вроде появилась надежда. Монику одолевают сомнения, но она знает, что все еще любит меня.

Чувствуя себя довольно глупо, он стал рассказывать об их встрече, о проведенной вместе ночи, о том, как Моника жалела его и заботилась.

— Остерегайтесь идти на поводу у собственных иллюзий, — вынес приговор Гусман. — Двое расстаются после того, как они уже расстались… не помню, кто это сказал.

— По меньшей мере у меня сейчас спокойней на душе. Когда думаешь целый день об одной женщине, нельзя, чтобы она еще и ночью снилась. А со мной так и было.

— А вдруг она опять вас бросит?

— Тогда я соглашусь прооперировать геморрой, уволюсь из газеты и перееду жить в Эквадор.

— Звучит хорошо, но не забывайте о друге, — сказал Гусман. — Мои родственники все еще не могут оправиться от позора. Вы единственный, кто меня навещает.

— Не беспокойтесь, я вас не брошу.

— А с Моникой будьте готовы к любым неожиданностям. Не нравится мне ваше примирение, боюсь, как бы вам потом не стало еще хуже.

— Подброшенная монетка еще не упала. А что у вас нового? Как продвигается знакомство с действительностью по старым газетам?

— Я перестал их читать, — безнадежно махнул рукой Гусман. — Надоело открывать для себя то, что никому уже не интересно. Впрочем, нет, я продолжаю просматривать странички комиксов. Особенно мне нравится серия «Как воспитать папу».

Они распрощались, и Силанпа зашагал к шоссе. Он был уверен, что Гусман ошибается в своей теории появления трупа на Сисге, и чувствовал за него еще большую обиду, чем если бы сам допустил оплошность.

Сев в автобус до Боготы, он закрыл глаза и постарался ни о чем не думать. Стал слушать звучащую по радио музыку, но не помогло. Из сознания не выветривалась ночь, проведенная с Моникой, молниями сверкали воспоминания о запахах и звуках. Внезапно, уже в полусне, ему пришла мысль, что необходимо восстановить силы, а для этого искать утешения в каком-нибудь укромном месте. Он сошел с автобуса в центре города, пешком направился по Седьмой в сторону Международного центра и в первый раз в жизни ступил в церковь Сан-Диего. Времени было шесть вечера, и внезапно зазвонившие колокола спугнули стаи голубей, которые, хлопая крыльями, взмыли в тусклое, затянутое городским смогом небо. Многочисленные нищие и продавцы лотерейных билетов ругались друг с другом из-за места на паперти. Едва Силанпа вошел за ограду, какие-то женщины окружили его, тыча в грудь картонной коробкой.

— Молодой человек, мы почитательницы падре Альмансы, — затараторила тетка, увешанная картинками религиозного содержания. — Собираем пожертвования на сооружение его алькова. Внесите и вы свой посильный вклад.

Силанпа достал купюру и бросил в коробку. Другая женщина обратилась к нему, показывая разграфленный лист бумаги.

— Пожалуйста, поставьте вашу фамилию и подпись! Это уже третье ходатайство о его канонизации. Слышали, на прошлой неделе на образе снова выступили слезы? Уж в этот раз им не удастся оставить нашу просьбу без внимания!

Силанпа вошел в церковь, осмотрел альков с образом Пресвятой Девы, нашел свободное место на скамье и сел. Он не слышал проповеди, но утешился мыслью, что по крайней мере в этом месте его душа уже ему не принадлежала.

Сусан поджидала его в отеле «Нуэва-Йорк» и курила сигарету за сигаретой, проворачивая в голове осенившую ее идею. Она то и дело выглядывала в окно, приникала ухом к двери, прислушиваясь к шагам на лестнице и наконец решилась — взяла телефонную трубку и набрала номер.

— Элиодоро Тифлиса, пожалуйста!

— Моя королева! Ну, вы не правы! Смотрите, что вы натворили, сбежав от меня!

— Ты не оставил мне выбора, Элиодоро.

— Где вы сейчас?

— В безопасном месте. Твои головорезы не заслуживают похвал, которые ты расточаешь в их адрес. Рунчо хотел меня изнасиловать, мне пришлось спасаться бегством.

— Бедняга Рунчо, его можно понять. Представьте себе, его бросила любовница, и он теперь места себе не находит, глупость за глупостью творит — ну просто ребенок да и только!

— И тебя не заботит, что он пытался изнасиловать меня?

— Не беспокойтесь, мами, я его уже наказал.

— Звоню, чтобы поговорить о деле… Я знаю, у кого находятся твои злополучные документы.

— Я и сам знаю, моя королева. Сообщите мне что-нибудь новенькое.

— Я хочу, чтобы мы опять стали партнерами.

— Рейна, но ведь я тоже этого хочу! Хорошо, расскажите, что вам стало известно.

— Журналист Силанпа. Документы у него. Правда, он утверждает, что отнес их в полицию.

— Вот как? А где я смогу достать этого журналиста?

— У меня с ним сегодня назначена встреча. Разузнаю о его планах — позвоню тебе, о’кей?