Хоровод воды - Сергей Юрьевич Кузнецов

У Риммы нет друзей – но у нее множество знакомых. В мобильном телефоне больше трехсот человек. В контактлисте почтовой программы – около шестисот. Римма следит за своей социальной жизнью, делает все как положено. Если зовут на вечеринку, приходит с подарком. Когда наступает время поздравить с днем рождения, телефон или аська об этом напоминает. Римма записывает дни рождения всех своих знакомых, даже детей и жены Сазонова. Она знает: Сазонову приятно, когда о таком помнят.

Люди вообще ценят, когда о них не забывают. Поэтому Римма никогда не ходит обедать одна, всегда идет с кем-нибудь, старается сказать что-нибудь приятное.

Римма всегда старается говорить приятное.

Всегда старается говорить.

Она не любит тишины. Тишина бесструктурна, хаотична, чревата. Тишина – аналог темноты. Не сон разума, а тишина порождает чудовищ.

Римма заполняет тишину разговором. Бесконечный цикличный small talk, набор привычных фраз, социально одобряемых формул, знакомых выражений, клишированных эмоций.

Римма не знает, как можно разговаривать по-другому. В разговоре она – только узелок социальной сети, транслятор чужих мнений, передатчик того, что слышала накануне. Для нее разговор – подобие глянцевого журнала: на каждый раздел отведено несколько страниц, один раздел кончается – тут же начинается другой. Темы беседы так же сменяют друг друга – новинки, спорт, кино, книги, музыка, секс, мода, иногда – политика или загадочное о жизни.

В журналах Римма рассматривает только рекламу. Для нее фотографии и статьи – лишь дань традиции, наполнитель, набитый в пустующее пространство между рекламными полосами.

Журналы существуют для рекламы, а разговоры – для обмена важной информацией. Чтобы узнать нужное, внушить подходящую мысль, утвердить себя на новой территории.

Римма знает – в рекламе нет гарантий. Люди могут посмотреть картинку, а потом ничего не купить. Так же и в разговоре. Что поделать? Не попробуешь – не узнаешь. Вот и приходится задавать вопросы, слушать собеседника, понимающе кивать.

Сегодня за обедом села с Ингой, секретаршей из соседнего отдела. Поговорили о коллегах, потом Инга спросила, спит ли Римма с Сазоновым.

– А ты со своим спишь? – вместо ответа говорит Римма, а Инга тут же начинает рассказывать о бурной сексуальной жизни своего начальника. Выходило, у него просто нет на нее, на Ингу, времени – то в баню с друзьями, то к любовнице, да и жена внимания требует.

– Нет, пару раз мы, конечно, попробовали, – говорит Инга, – но это так, несерьезно.

Римма деловито доедает бизнес-ланч, потом спрашивает:

– А ты его любовницу видела?

– Конечно, – говорит Инга. – Она же заезжает к нему время от времени. Знаешь, ничего особенного – сплошной силикон.

Инга фыркает, Римма вежливо улыбается.

Она не хочет делать карьеру через постель. Все интернет-ресурсы и деловые издания учат: это проигрышная стратегия. Для карьеры нужны социальные связи, нужна работоспособность, нужна продуманная линия поведения.

В детстве она слышала другое: карьеристы – холодные и расчетливые люди, готовые предать и пройти по трупам.

Трупы не страшат Римму, но предавать ей некого. Ей кажется, предать можно только друзей. И только друзья могут предать тебя.

Римме хочется быть совершенной, лишенной деталей, нюансов, мелочей. Год за годом она избавляется от воспоминаний, грусти, страха и надежды, словно вырезает себя из бумаги.

У нее нет друзей. Нет врагов.

Ни живых, ни мертвых.

В мире, напоминающем аниме, нельзя позволить себе даже мертвых врагов: мертвецы то и дело воскресают. Еще страшнее, чем были при жизни.

У Риммы нет никого.

– Приятно было вместе пообедать, – говорит она Инге.

– Ага, – отвечает та, – будем теперь дружить.

Римма улыбается и говорит: Конечно, будем.